Хотя пока все это дело раскрутится, убийцы успеют залечь на дно. Ушлые сволочи! И, верняк, «москвич» свой зеленый они давно уже бросили, а то и сожгли где-нибудь в лесу. А сами улепетывают на другой, специально вызванной машине. Я эти фокусы как свои пять пальцев знаю. Ну, бывайте!
Через пару-тройку минут уазики растворились в ночи. Мы двинулись следом. В Тихоновке я притормозил возле дома подружки, а тезка отправился в Щебетовское. Ему предстояла деликатная и о-очень неприятная миссия: сообщить Сухаревой о гибели мужа и о похищении сына. Не хотелось бы мне оказаться на его месте. Брр! Упаси бог! От одной мысли по телу побежали мурашки.
Задрав голову, я долго разглядывал ночное звездное небо. Какая красота! А здесь… Спустившись на грешную землю, я шагнул в ограду к Галочке с мыслями о Грише. Вениамин Тихонович просил меня о помощи, и завтра я сделаю все, чтобы выполнить его предсмертную просьбу.
Найти злодея было непросто, но покарать его оказалось еще сложнее. Это Тихон осознал, увидев Змеевскую крепость. Тогда он не стал пороть горячку сам (не в его характере!) и не позволил пороть ее импульсивному брату. Они купили на заводах три ружья, пороха, свинца, недорогие подарочки роженице, прочим домочадцам и возвратились домой.
Анна к их приезду родила богатыря сына. Игнат собирался назвать его Данилой в память о сгоревшем брате Лизы. Однако роженица настояла на том, чтобы сына в честь отца назвали Игнатом. Полюбовавшись на него, подержав в руках и одарив всех подарочками, мужики занялись своими крестьянскими делами: пахотой, боронованием, севом. Отсеявшись, они взялись ставить сруб Мите, исподволь готовиться к встрече с Анисимом. Тихон и особенно Митя рвались в бой, а вот Игната встреча эта совсем не радовала.
Приехав летом на заводы для отработки подушного оклада, они в первое же воскресенье направились к Змеевской крепости и долго издали разглядывали ее. Подобраться к ней незаметно было невозможно. Деревья вокруг крепости шагов на сорок от стен были вырублены, а трава скошена.
На вышке с темна до темна дежурил караульный с ружьем. Четверо злодеев с ружьями же прохаживались вдоль стен, еще четверо охраняли ворота. Днем и ночью по территории крепости бегали огромные, как телки, свирепые псы.
Убедившись в неприступности крепости, Тихон потерял к ней интерес. Он стал подумывать о засаде на тот случай, если Норицин вздумает отправиться на рудник, Колывано-Воскресенский завод или еще куда.
Первым делом Марьин подобрал подходящее для засады место. Там деревья с обеих сторон подступали вплотную к дороге. Один выстрел почти в упор, не слезая с коня, – и уноси ноги! Больше всего мужчина опасался свирепых собак, но и для них вскоре был припасен «подарочек».
Беда заключалась в том, что за то время, которое они выкраивали для охоты на злодея, тот ни разу не покинул крепость. Мимо ездили на телегах с зелеными коробами возчики руды, два раза проскакал на коне Семен Крашенинников, да раз восемь Малюта. Это не смущало Тихона. Он готов был просидеть в засаде всю жизнь, но дождаться злодея.
Отработав «урок», мужики собирались несолоно хлебавши отправиться домой. Перед отъездом Митя упросил-таки Тихона попроведовать напоследок Змеевскую крепость. Возвратившись на взмыленном коне, потный и красный от возбуждения, он огорошил отца с братом немыслимой новостью: люди Анисима уже забили камнями рудник, а сейчас разбирают плавильные печи на Змеевом заводе. Это был гром среди ясного неба.
Однако, пораскинув мозгами, мужики пришли к выводу, что основания для поспешного свертывания производства и бегства у Анисима Норицина все-таки были. Недавно на Колывано-Воскресенских заводах появились два преважных немца: Иоган Ганц и Иоган Христианин[18].
Они принялись строить на заводах трейб-офены[19], плавильные печи, еще что-то совсем мудреное, по слухам, интересовались Змеевой горой. Об этом знали (шила в мешке не утаишь!) даже простые возчики руды. Анисим через Семена Крашенинникова узнал об интересе немцев к Змеевой горе первым. Так или иначе, но он не медля принялся заметать следы и готовиться к отъезду.
Случилось то, о чем все лето мечтал Тихон. Сподобил Господь! Он тут же отправил отца с братом домой, а сам остался, чтобы довести дело до конца. Митя хотел остаться с ним, подсобить братику. Однако Марьин-старший нахмурил брови, и Марьин-младший покорно поплелся за отцом.
Больше всего на свете Тихон боялся потерять любимого брата. Ему казалось, что тот в заварушке обязательно попадет под шальную пулю – ведь он такой неосторожный. Да и отца не хотелось подвергать неоправданному риску. Пусть убирает хлеб, ставит сруб, нянчит полугодовалого сына. Ведь он так не хотел связываться с Анисимом. Это его, Тихона, крест.
