— Бедствовать не будешь. Денег хватит на тебя, и на ребенка, и мне на передачи. Дождешься, когда я освобожусь. По-любому, за контрабанду много не дадут, если вообще не условно. Да что я гоню! — Макс суеверно постучал по столу, спохватился, что столешница пластиковая, за неимением дерева побарабанил костяшками пальцев себя по голове. — Приедем, заберем и уедем! Все просто. Контрабанду водилы постоянно возят и не палятся. Это же просто как дважды два!
— Не верю я тебе, Никитин, — пробормотала Майя и заплакала.
— Начинается утро в колхозе! — вздохнул Макс и ляпнул: — Даже если я сяду, тебе ничего не сделается. Ты обеспечена на годы вперед. Будущее в любом случае у всех нас есть, и хорошее.
— Тогда зачем ты едешь? — возразила Майя. — Милый, не рискуй! У нас же всего хватает.
— Зачем добру пропадать? Лишние деньги не помешают, — наскреб Макс пару убедительных и разумных доводов.
«С одной стороны, бешеной собаке семь верст не крюк, — думал он, сам того не сознавая, обидными словами Майи. — С другой — черного кобеля не отмоешь добела, засиделся я на жопе ровно. Неплохое выйдет развлечение, да и наваримся круто. Аукцион Сотби — это тебе не в транспорте щипать, дорогая!»
Верещагин быстро освоился с крупными масштабами преступной деятельности, которые открыл перед ним компаньон. За своим подельником Макс почитал многие полезные качества, однако Юры, честно говоря, побаивался. Из-за тех же полезных качеств. Они хороши, когда играют на руку, а когда против, то очень даже вредны. Посвятив подельника в тайну, включить обратный ход Макс не мог.
— Ладно, Никитин, поступай как знаешь, — сдалась Майя. — Только помни, что я тебе говорила. Все это добром не кончится.
— Не каркай, а? — ласково попросил Макс. — Всего неделя. Семь дней. — Он показал на пальцах. — Семь. Приезжаем, забираем, уезжаем.
У Майи опять потекли слезы.
Деликатный компаньон гулял под окном до тех пор, пока Макс не позвонил ему на трубку и не сказал, что спускается.
— Ваши дети взрослеют. Дайте им больше свободы. Радиобраслеты «Сименс»! Свободные дети, счастливые родители!
В машине играло радио, в перерывах между песнями неся всякую чушь. Компаньоны ехали по Московскому проспекту в магазин за снаряжением в дорогу.
— Еще супов надо будет купить китайских, в пакетах, будем варить, и китайской лапши.
— Не люблю китайские пакеты, — пробормотал Макс, привалившись к окну.
— В них химикалии нажористее!
От этих слов Верещагина чуть не стошнило. Юра покосился на него и заржал.
— У меня есть коньяк во фляжке. Будешь «Хеннесси»?
Компаньон протянул плоскую флягу в коже, граммов на двести. Макс отвинтил крышечку, запахло хорошим коньяком.
— Давай, поправься.
Макс поправился. «Жить стало лучше, жить стало веселее, — отметил он. — Товарищ Сталин, который это сказал, небось в коньяках разбирался и умел похмеляться с утра».
— Как ты собираешься выйти на аукцион Сотби? — Макс живо интересовался движением в высших слоях общества и не хотел упустить возможности познакомиться с элитарными скупщиками незаконно добытого, коли такой случай представился.
— Зачем нам аукцион? — удивился Юра. — На Сотби я просто посмотрел уровень цен. Нам ориентироваться имеет смысл не на сумму продаж, а на стартовый прайс. Есть у меня знакомец в Москве, который работает в винном бутике. У него есть постоянные клиенты, любители хороших вин, серьезные люди с деньгами. Не какие-нибудь черти, которые покупают шампанское «Дом Периньон» в кабаке и держат весь вечер бутылку этикеткой к случайному зрителю, чтобы он заметил, какое такое
— И с шоферами боками разойтись.
— Что да, то да. — Юра кивнул, помолчал, тряхнул головой. — Разойдемся!
Чем хорош Московский проспект, так это обилием магазинов. Там как в Греции — все есть. А чего нет, то можно купить на прилегающих к Московскому проспекту улицах. Умные купцы свозят товары со всего света: обувь китайскую, посуду немецкую, технику итальянскую, табаки кубинские и гондурасские, чаи грузинские, цейлонские и китайские опять же, вина испанские, французские и китайские (куда без них), электронику корейскую, тайваньскую и подмосковную — китайской сборки, телефоны мобильные из Арабских Эмиратов и Китайской Народной Республики. Знают купцы, что почем, и торг ведут с великой прибылью, а простой люд и рад: разметает всю байду, какую в рассрочку, а которую за наличные. Деньги для среднего класса как навоз — сегодня куча, завтра воз. Денег не жалеют, отдают охотно в обмен на материальные блага. Седьмой год третьего тысячелетия сулил радость потребительства даже неимущим. Банки с легкостью раздавали кредиты, позволяя любому желающему войти во вкус настоящего шопинга.
