— Я? Ну, а ты сам как думаешь? — Прохиндей взирал на жертву с высоты, и ему было не страшно. — Что подсказывает твой жизненный опыт? У тебя какой жизненный опыт?
— Чего? — потерялся Кузахметов.
— А ну слезай, поговорим! — строгим тоном капитана милиции Никитина приказал Макс.
Хозяин послушно исчез в люке.
Бывают моменты, когда человек теряет голову и совершает опрометчивые поступки. В мирной обстановке он брезгливо посмеялся бы над галиматьей, которую несет оплетала, но в момент стресса человек дуреет. Это случается с каждым независимо от пола и возраста.
— Я турист, а вы домовладелец, — наехал Макс, глядя в упор на бледнеющего хозяина. — Кузахметов, телефон сорок — ноль два, проживаете с супругой.
— Да, — закивал татарин, припоминая ментов стерлитамакского РОВД, города, в котором он появился на свет и в котором жили переселенные после войны родители.
— Идите в комнату, посидите пока.
Испуганный хозяин отправился выполнять распоряжение. Верещагин спустился с крыльца, деловито прошагал до калитки и, оказавшись под прикрытием кустов и деревьев, задал стрекача от греха подальше.
«Наплевать, — подумал он, пробираясь к госпиталю ускоренным шагом. Пока за ним вроде бы никто не гнался. — Пусть работа нечистая, зато результативная. Не зря в Крым съездили. Скоро и на Марсе будут яблони цвести!»
Впервые со времен службы в армии Макс запел.
— Зашибись, — сказал Макс. — Мы обставили конкурентов. По случаю победы на всех фронтах объявляю выходной.
— Будем в море купаться? — спросила подруга.
— Устроим праздник жизни! По ходу украдем палатку.
— Поехали в Гурзуф, — предложила Майя.
— Что там делать? — озадачился Макс. — Почему сразу не в Ялту?
— А в Ялте что делать?
— Гулять. На фуникулере кататься. «Под небом голубым» распевать.
— Никитин, не будь занудой.
Макс, которому было безразлично, где бухать, согласился.
Когда он ввалился в курятник, помятый после засадных действий, но с улыбкой на устах, то застал Майю в полудреме. Подруга имела вид не слишком бодрый, от беготни у нее начались месячные.
— Теперь все позади, полдела сделано, — заключил Макс, выслушав, как она бегала наперегонки с вампиром. — Я нашел карту. Вот она!
Майя взвизгнула и бросилась ему на шею.
Влюбленные немедленно развернули длинную гармошку склеенных листов, вгляделись и ничего не поняли. Рассказывая, как папа рисовал план местности, Жанна сильно преувеличила. Главный инженер просто взял готовую карту масштаба 1:25 000 и стал с ней работать. Бумага носила многочисленные карандашные пометки, в основном стертые ластиком. Карта была насыщена информацией и оставалась загадочной, словно большой детективный роман на иностранном языке. Как в книге, на карте можно было подглядеть разгадку, если знаешь, что искать. Последний раз военную карту Макс видел пятнадцать лет назад в штабе батальона. Условные знаки писарь как-то пробовал изучить от безделья и любопытства, но бросил. Теперь он скользил взглядом по листу, оставив надежду разобраться в условных обозначениях, по большей части ему не нужных, а искал отметки, выполненные рукой Гриднева.
— Что называется, найдите десять отличий, — пробормотал Макс.
— Какие десять отличий? — Майя почему-то представляла карту, какой ее обычно показывают в кино: грубая схема с жирным крестиком и подписью капитана Флинта.
— От новой карты. Но нам и этого хватит.
До позднего вечера он рассматривал драгоценную находку. Главный инженер делал пометки твердо-мягким карандашом. Даже после тщательного стирания резинкой от него оставались заметные борозды на бумаге. Местами Гриднев поднимал рельеф светло-коричневым грифелем. На эти участки Макс обратил самое пристальное внимание и обнаружил искомое — похожий на перевернутый строчной ипсилон знак на склоне горы за периметром техзоны. Это был характерный и наглядный символ. Даже неосведомленному человеку было понятно, что он обозначает вход в грот или пещеру. «Кто же знал, что генерал спрячет энотеку за территорией партизанской базы? — подумал Макс. — Наверное, выбрал самую укромную пещеру, чтобы фашисты не нашли. Война войной, но в случае утраты достояния республики, потенциального источника валюты, оставшиеся в живых виновные позавидуют мертвым».
Поскольку карта 1:25 000 была секретная, главный инженер прятал ее в тайнике, просто на всякий случай. На работе, в кабинете штаба Соединения, у него имелся сейф, но потом он стал уносить карту домой и обустроил нычку за зеркалом. Не столько для родни, сколько для себя и, как распорядилось время, для чужих людей.
Наутро Майя почувствовала себя вполне прилично для умеренных гуляний.
«Женщины, женщины, — вздохнул Макс. — Как же они воевали? Хотя яростная зенитчица с предменструальным синдромом за счетверенной пулеметной установкой должна была представлять страшную угрозу Люфтваффе».
