Изучивший его ЖЖ Макс понял, почему единственной утехой для чиновника были загадки на поэтическую тему, разбавляющие посты о просчетах городской администрации: в мрачной жизни опального бюрократа иной отрады не осталось. Если бы не общение с любителями поэзии, Везоялк давно бы откинул копыта.
«Вот так рвешь жилы ради карьеры, тратишь все силы на семью и лавандос, а к расцвету лет доплетаешься приплющенным ушлепком», — подумал Макс и решил никогда не отказывать себе в удовольствиях.
И никогда не устраивать затяжную гонку, какой бы приз ни ждал на финише.
Он с философским равнодушием рассматривал чиновника, а Везоялк обратил на жуликов настороженные и усталые глаза, в которых давно погас огонек бойкости и предпринимательского задора. Брезгливо покосился на пиво. Положил локти на стол.
— Я здесь. Что вам надо? — неприветливо поинтересовался он.
На руке у него красовался усеченный овал «Longines La Grande Classique».
— Боже! — деланно содрогнулся Юра. — Надо же додуматься назвать часы именем римского сотника, пронзившего копьем распятого Иисуса! Да еще обозвать этот перфоманс «Великая Классика»!
— Точно! Вот унылое говно, — в тон ему поддакнул Макс. Он понял, что напоминает ему Везоялк: жирный тлеющий огарок, который только чадит, но уже никогда не запылает. Теперь у него больше не было сомнений в том, как надо действовать. — Чтобы нацепить такие часы, надо совсем не иметь вкуса, нужно лишь тупо целиться в понты.
Везоялк потупился, машинально поддернул рукав.
«Поплыл!» — возликовал Макс и бросил Юре:
— Показывай.
Юра расчехлил ноутбук.
Везоялк досмотрел презентацию до конца, мрачно отогнав официантку.
— Сколько вы хотите? — совершенно не удивился чиновник, привыкший делиться.
— Пятьдесят тысяч евро, — обозначил ценник Макс.
Возникшая пауза была короткой.
— Отвязались бы вы от меня, господа, — угрюмо посоветовал Везоялк.
Надежда на разрыв шаблона не оправдалась. За долгую и нелегкую жизнь шаблон Везоялку рвали уже много раз. От этого он только крепчал.
— Мы отвяжемся, а вот как быть с педерастами? У меня есть фотка, где вас прут, как порванный сундук, в лоскуты и шмотья… — начал Макс, но Везоялк не дослушал, встал и ушел.
Тереть с аферистами, затеявшими плохо подготовленную попытку низкопробного шантажа, он счел пустой тратой времени. Такие попытки различной степени изощренности стали превращаться у Везоялка в рутину за последний год, и чиновник подумал, что пора сваливать из страны, а до этого момента прекратить активность в Сети.
— Голяк, как в сиротском саду.
Юра закрыл ноутбук, убрал в чехол, застегнул, поднялся и двинулся к выходу. Макс последовал за ним. К кружкам никто так и не притронулся.
Компаньоны выползли на улицу, застав отчаливающий от тротуара «инфинити-FX35». За рулем сидел терпила, который вовсе не стремился делиться с вымогателями своим богатством. Он уехал на дорогой машине, а пришибленные железным отпором джентльмены удачи поплелись к метро.
— Вот бронелобый! — Юра с досады пнул ботинком мерзлый собачий кал. — Что ж, уважаемый, не хотите как по маслу, будем на сухую. Расширим границы приличия и такта, а заодно этики и морали. Попрошу на сцену дам!
— Арина Леонидовна, — робко позвала Майя. — Простите, Арина Леонидовна, мне нужно с вами поговорить.
Высокая женщина в хорьковой шубе обернулась. Она покинула водительское сиденье «мицубиси-паджеро», чтобы открыть ворота, въехать во двор-колодец и отгородиться от мира бедняков. Непредвиденная задержка ее напугала. Мадам Везоялк боялась ограбления.
— Арина Леонидовна. — Майя неуверенно приблизилась и остановилась шагах в пяти, сложив руки на выпирающем из-под плаща животе.
— Откуда вы меня знаете? — Арина Везоялк скрыла испуг под напускной отчужденностью. Получилось так высокомерно и холодно, что даму саму передернуло.
— Мне Константин Анисимович много о вас рассказывал, — пояснила Майя и добавила упавшим голосом: — У меня от него ребенок.
Мадам Везоялк демонически расхохоталась. Ограблением не пахло. Была житейская дрянь, для кого-то крупная, как для будущей молодой матери-одиночки, но для Арины Леонидовны незначительная. Мужа на изменах она уже ловила, и еще одна для нее ударом не стала.
— Нагулял, кобель старый. — Она прошла мимо Майи, села в джип. — Ты вот что, ступай себе. Проблемы ваши обсуждайте с Константином Анисимовичем.
Везоялк захлопнула дверцу и заехала во двор. Остановила джип, вышла.
— Арина Леонидовна, — без надежды окликнула Майя.
Закрывая створку, Везоялк посмотрела на брошенную деваху как на пустое место, щелкнула замком и скрылась в глубине подворотни.
Опустив голову, Майя побрела прочь. У наблюдающего из машины Макса сердце кровью облилось — столь жалкий был вид.
