Лайфон оглянулся на прихрамывающего солдата, который подошел следом и подал арбалет майору Бейбу.
— Отличный двулучный инструмент, сэр, — заметил Бейб, проверяя натяжение обоих тетив. — Легкие кованые луки. Получше наших будут.
— Да, этот арбалет легче и мощнее нашего, при том что стреляет два раза кряду, — согласился герцог. — Что у нас с потерями?
— Четверо, сэр, — ответил Лайфон. — Десять раненых, но в основном легко.
— То есть продолжать преследование мы не можем?
— Да, сэр, пока не можем.
— А что с потерями у противника?
— У них тоже немалые — пять-шесть тел они унесли с собой — и раненых, и убитых.
— Что это были за бойцы?
— Я… — сержант пожал плечами. — Сэр, я пока затрудняюсь сказать. Они были страшными на лицо, но подробностей я не разглядел, они рубились в таком темпе, что я видел только искры.
Герцог вздохнул и сказал:
— Хорошо, сержант, я понимаю вас. Идите, занимайтесь своей работой.
Бейб с Лоринджером вернулись к дереву, возле которого отдыхали совсем недавно, и опустились на траву. Герцог не мог расстаться с трофейным арбалетом, отмечая тонкую работу каждой его детали и то, как искусно был выбран лишний металл и дерево, чтобы уменьшить вес оружия без вреда для его прочности.
— Удивительно умная обработка, а у нас мастера прямолинейнее. Все норовят побольше железа навалить, и это не всегда правильно.
— Вы знаете, чья это работа, сэр? — спросил Бейб, пробуя пальцем жало такого же изящного, как и арбалет, топора.
— Увы, Бейб, знаю.
— Почему «увы»?
— Потому что предпочел бы столкнуться все же с гномами, хотя они очень неудобны в качестве противника.
— А это были…
— Черные орки, Бейб. Наш бравый Лайфон не смог опознать их, поскольку прежде никогда не видел.
— Неужели вам случалось воевать против них, сэр?
— Нет, Бейб. Наш король неоднократно посылал войска в помощь ордунгам.
— Ах вот как.
— Можно подумать, ты об этом не знал.
— Знал, сэр.
— Так вот в войске ордунгов мы стояли бок о бок с черными орками. Очень хорошая опора в бою, скажу я тебе. Они никогда не отступают без команды, а когда атаковали, мы всегда отставали от них. Они даже в тяжелых доспехах бегали быстрее нас.
— Но как они могли здесь очутиться, сэр? И самое главное — как они могли добраться сюда, не показавшись нигде в округе? Местность здесь довольно населенная, а они должны быть приметными.
— Очень приметными, — подтвердил герцог.
— Но зачем они нас атаковали, сэр?
— Хотели приостановить наш марш.
— Они что же, на стороне гномов? Могли гномы нанять их для защиты?
— Едва ли. Гномы всегда выступали на стороне веспов, против ордунгов, и схватки гномов с черными орками всегда были особенно ожесточенными.
— Значит, черные орки тоже охотятся за золотом гномов, сэр?
— Выходит, что так, но что-то тут не складывается, Бейб.
— Что же не складывается, сэр?
— Не складывается вот что: мы узнали об этом золотом обозе от очень важных секретных источников в городе. А от кого это могли узнать черные орки, находясь в сотнях миль отсюда? Я уже не говорю о том, как они сюда добрались.
— Как же нам теперь поступить, ваша светлость?
— Мы примем наилучшее решение, Бейб, — улыбнулся герцог и положил трофейный арбалет рядом с собой.
— Вернемся, пока не случилось худшего?
— Да ты что?! Слишком много поставлено на главный приз! Теперь мы не станем возвращаться. Мы пойдем медленнее и станем действовать осмотрительнее. Что сделают черные орки теперь, когда им удалось нас приостановить и они знают об этом?
— Постараются поскорее выпотрошить золотой обоз.
— Правильно, Бейб. Но гномы будут против. Гномы будут очень против, и, зная тех и других, там развернется нешуточная схватка, в результате которой — либо гномы перебьют орков, либо орки гномов. В любом случае они крепко ослабят друг друга, и тогда нам лишь останется выйти и взять положенное. А еще мы подтянем Лоттара, хватит тратить солдат его величества.
Уже целые сутки на море не стихал шторм, и рыбаки Пронсвилля не могли приступить к привычной работе, сидя под навесами рыбных сараев и почесывая в затылках.
Сезон штормов закончился два месяца назад, однако волны упрямо бились о берег, вздымая брызги и рисуя радугу над скалами, когда солнце ненадолго выглядывало между тучами и исчезло снова, предоставляя морской стихии показывать свою силу.
А на высоком холме в пяти милях от Пронсвилля, среди запущенных садов, стоял замок, который некогда принадлежал основателю города.
Было время, когда на холмах вызревали виноград, яблоки и персики, и сотни крестьян из окрестных деревень зарабатывали себе на жизнь, ухаживая за посадками, выжимая виноградный сок для вина и вываривая яблоки для джема. Дары приморских садов ценились на севере, а внизу, у моря, расцветала рыбацкая слобода и небольшой торговый порт.
Но прошли десятилетия, и что-то нарушилось в этом отлаженном механизме. Жильцы большого белоснежного дома на холме исчезли, сады заросли, крестьяне ушли из деревень и спустились жить в слободу. Пронсвилль начал разрастаться и захватывать новые территории, а с белых стен дома осыпалась известь, и он стал серым, как камни скал, из которых он был построен.
