Неожиданно для самого себя киммериец вновь оказался в Шадизаре, но знакомый город встретил Конана не так гостеприимно, как ожидалось. За время его отсутствия в Шадизаре многое изменилось и, с точки зрения варвара, совсем не в лучшую сторону. Конан размышлял, куда направиться дальше. Тут и подвернулось связаное с большими опасностями, но хорошо оплачиваемое дело…
В «Выщербленной монете», одной из самых известных таверн Шадизара в этот утренний час было малолюдно. Те, кто заполнял ее зал после захода солнца, принося хозяину заведения — темнолицему уроженцу Султанапура — немалый доход, спали после ночных «трудов». Поэтому благонамеренные подданные Его величества могли без страха войти под ее закопченный потолок и приятно провести время за кувшином вина и приятной беседой. Но те не спешили воспользоваться такой возможностью, предпочитая нечто не такое колоритное, но гораздо более чистое и респектабельное. Тех же, кто находился здесь, предрассудки волновали менее всего.
Впрочем, посетителей почти и не было. За столиком в самом дальнем углу мрачного вида бродяга дремал над кувшином кислого красного вина. В нише, где находились места для благородных посетителей, уныло сидело несколько человек, судя по виду, мелких ремесленников, чьи дела идут не очень хорошо. Юноша в дорожной одежде из тех молодых аристократов, которые путешествуют для собственного удовольствия, вошел в сопровождении пожилого угрюмого скорее телохранителя, чем слуги, но, испуганно оглянувшись вокруг, сразу покинул таверну.
У противоположной стены за столом, рассчитанным на большую компанию, вольготно расположился мужчина, огромный рост и мощное телосложение которого сразу приковывали к нему все взгляды. Лицо его было не менее запоминающимся: копна светлых волос, свисающая подобно гриве немедийского льва, и ярко-голубые глаза на дочерна загорелом лице, на котором в тот день застыла угрюмая гримаса. Одежду незнакомца составляли вытертые кожаные штаны и куртка из грубой ткани — излюбленная одежда воинов в Пограничных королевствах. Впрочем, глазеть в открытую никто бы не осмелился. Грозный вид незнакомца и особенно огромных размеров меч, прислоненный к стене, моментально охлаждали пыл любителей лезть не в свое дело.
Те, кто хоть раз встречался с этим мужчиной, моментально признали бы в утреннем посетителе Конана из Киммерии, Конана, чье имя обросло самыми разнообразными и невероятными легендами. Юноша из далекой северной страны, он сумел пройти путь от рабского ошейника и меча гладиатора до королевского трона. Приключений, выпавших на его долю, с избытком хватило бы на несколько десятков жизней. Конану случалось бывать лучшим и самым удачливым вором, командиром наемников, пиратом…
Вряд ли нашелся бы человек который смог бы похвастаться такой судьбой, полной взлетов, падений, периодов тяжелых лишений, как по волшебству сменявшихся просто сказочным богатством. Впрочем, самые большие состояния не задерживались у него; благородный варвар расставался с ними с поистине царственной небрежностью и непосредственностью, которую не смогли убить даже годы, проведенные в цивилизованном мире. Золото создано для того, чтобы его тратить, как захочется, а когда понадобится, он добудет себе еще…
Но даже боязливое восхищение, объектом которого он стал, не могло сегодня улучшить настроение Конана. Его карьера начальника личной охраны одного из офирских вельмож оборвалась, не успев толком начаться. Причиной было даже не то, что жена хозяина, как и большинство женщин от аристократок до трактирных служанок, которые, раз взглянув на благородного варвара, уже не могли изгнать его образ из своего сердца, начала обращать на него чересчур благосклонное внимание. Конана это совершенно не волновало; мысли его в те дни занимала пухленькая рыжеволосая торговка овощами, которая обладала на редкость звучным голосом и ругалась не хуже капитана городской стражи.
Кошель с золотыми монетами таинственным образом исчез из запертого кабинета вельможи. Обшарив вместе со своими подчиненными хозяйские апартаменты, комнаты слуг и даже помещения, где содержались домашние животные, Конан отправился передохнуть в свою комнату. Рухнув на кровать, он к полному своему негодованию обнаружил пропажу, аккуратно зашитую в собственном тюфяке. Варварская хитрость удержала его от того, чтобы поддаться приступу бешеной ярости. Что толку крушить все вокруг, ведь он даже не знает, на кого обрушить свой гнев…
Вспомнив воровское мастерство, в совершенстве изученное им за время, проведенное в Ша-дизаре, он «извлек» кошель с золотом из горшка, где, согласно последней моде, росло причудливо изогнутое карликовое дерево из Утренних земель. Та же самая хитрость, сравнимая разве что с инстинктами хищного зверя, подсказала Конану дальнейший план действий.
