…О, как визжала, как злобно выла треклятая бандура, которую вдохновенно насиловал своим смычком счастливый садист Распропович! Эдика трясло и корчило. На лоб высыпал обильный пот. Вцепился в кресло и закрыл глаза, судорожно сглатывая пересохшим ртом противную тошноту. Из последних сил попытался из сигаретных фильтров скрутить затычки для ушей, но пальцы слишком трясло. Эдик сходил с ума. Душа рвалась из тела, не в силах вынести лупцевание с размаху длинных и обжигающе горячих звуковых бичей. От сумасшествия Эдика спасла только плоская бутылочка коньяка, которую он совершенно случайно прихватил из бара в самолете француза. Нащупав ее, он без раздумий скрутил горлышко и припал к источнику пересохлыми губами. Спасительный коньяк, огненная вода, напалмом выжег всю скверну и музыкальную гниль с больных, замученных нервов. Они словно бы оделись в кевларобую рубашку. Звуковые клинки били, но не пробивали, уже не резали, отскакивая, оставляя только синяки. Эдику стало чуть легче. Он даже смог — пусть перекошенно, болезненно-пристрастно — но размышлять, искоса посматривая на соседей. Сосед слева закрыл глаза. Чуть подальше — мотает головой, как лошадь, в такт скверне со сцены. Жалкое зрелище. Звуковые наркоманы. Балдеют, падлы. В подворотне за театром наверняка ширяются героином, парижские клошары. Эти, побогаче, ширяются здесь. Каждому — свое. Странно, отчего музыку древние называли голосом божественных сфер? Возможно, тогда была другая музыка. А может быть, он страшный грешник? Расхищает национальные ценности. Говоря православным языком, душа его полна бесов, которые корчатся и воют под божественным бичом очкастого виолончелиста. Бесы жадности, подлости и тщеславия…Но он вовсе не жадный, не подлый и уж никак не тщеславный. Если он и делает невольно подлости российской живописи, она с избытком искупается искренностью Эдика. Они приносит благо, умножая вдвое число шедевров в мире, он попросту спасает их. Сам Рембрандт пожал бы Эдику руку за передачу своих творений в более заботливые ладони, нежели равнодушные лапы российского государства, которое выделяет на культуру шиш без масла. Жадность, подлость, тщеславие…да это же Пузырев! Отчего же он, паскуда, млеет от счастья? Нет бесов в Эдике. Они скорее там, на сцене, толпами вырываются из мерзкого инструмента. Нет, недаром церковь называет современную музыку бесовской. Этот Распропович его не победит. Француз и Пузырев неодобрительно поглядывали в его сторону, обчиркивая ему перышки по-французски.
Второе отделение прошло тоже мучительно, хотя и легче первого. Эдик нашел утешение и поддержку в мысли о своей сверхчувствительности. Он же чувствует фальшь в живописи. Подделку «видит» почти сходу. Наверное, он реагирует так рьяно вовсе не на звуки, а на фальшь. Не в нотах. Возможно, в людях. В этом Распроповиче. В этих зрителях. Во всем этом. Он, наверное, не ушами слушает, а мозгом. Если ушами — все прекрасно. Как у Пузырева. Он не экстрасенс, как Эдик. От этого и мучается, а вовсе не от грехов.
В конце второго отделения он победил Распроповича. Слушал почти спокойно. Руки и вовсе перестали дрожать — заметил это, приканчивая бутылочку коньяка. И, наконец, заснул, даже принявшись похрапывать — достойный ответ кривляньям музыканта.
Онищенко местоположении организованной преступной группировки МТС-33 знали точно только три человека — Пузырев, Эдик и та неизвестная сволочь, что втихую царапала мелкими, еле заметными буковками это название в уголке подделок и настоящих картин. Эту абракадабру — МТС-33 на продукции Российского музея впервые обнаружил Эдик, незадолго до приезда в Российский музей на экспозицию египетского золота. В принципе, ее многие сотрудники музея замечали и раньше, но значения не придавали. Вроде мальчишки нашалили. Эдиковы. Они часто по музею бегали. Ну, не Эдиковы, так еще кто. Мелочь.
Про саму же МТС-33 знали многие люди в мире, включая и Пузырева, которому порой присылали, как директору одного из музеев, ориентировки из МВД, ФСБ и Интерпола по поводу этой самой преступной организации, которая занимается подделкой и продажей произведений искусства. Пузырев и Эдику как-то говорил про этот Международный торговый Синдикат-33, который ищут по всему миру лучшие полицейские силы. И только когда озадаченный Эдик ткнул директора носом в эту свеженькую надпись, надпись, которую нацарапать не могли нигде, кроме музея, в силу свежеиспеченности подделки, он понял — где находится МТС-33. Он и Эдик стояли в его центре — ибо центр МТС-33 всегда был под их ногами.
