Поскольку пробел в биографии Христа не касался его миссионерской деятельности, не касался нового учения, то церковь попросту проигнорировала все свидетельства из этого периода. Из Библии невозможно понять — где был и что делал Христос в годы молодости. Однако древние тексты-апокрифы, освещают этот период более чем достаточно. Как водится, множество свидетельств, и все противоречивые. То Христос проповедовал, то скитался, то Ветхий Завет изучал — и все это в разных местах. Чему хочешь — тому и верь. Церковь предпочитала ничему не верить. Андрей Ростовцев решил поверить свидетельствам, согласно которым Христос путешествовал и довольно долгое время жил в Индии, прежде чем решил вернуться в Израиль для своего подвига на кресте. В этой самой Индии он жил среди людей, и наверняка уже пытался проповедовать свое учение, наверняка пытался уже отлить в чеканные формы притч все то, что копилось в голове. Так вот, племя, в котором и жил Христос, могло быть запросто племенем Россов и Русов. Христос зажег в них пламя веры, но из-за определенного языкового барьера Русы поняли слова Христа о Земле Обетованной несколько буквально. Христос, как следует по библейским свидетельствам апостолов, призывал к постройке Царства Божия, к достижению его, к созданию. Для племени Россов Христос мог предложить только одну его форму — поиск и создание своей страны, своей земли. И когда Христос покинул племя, он оставил им свой Дух. Это были уже другие люди, возможно — самые истинные, природные естественные христиане, из-за определенного языкового барьера. Они усвоили Дух, а не букву. И они двинулись в путь, кочевым небольшим племенем, по Индии, Китаю, и прочим тамошним местам, пока не осели среди монгольских племен. Своеобразный исход этот продолжался несколько сотен лет. За это время в Европе распространялось вторичное, так сказать, христианство, оформленное словами. Распространяли его миссионеры, наподобие братьев Кирилла и Мефодия, которые и набрели в своих скитаниях по монгольским степям на странное, уважаемое всеми монголами, племя Россов. Естественно, они узнали друг друга — по сходности Духа. Первичный Дух получил, наконец, слова — и с ними ясно выраженную цель. Остальное — дело техники — доехать до ближайшего хана — им оказался хан Чингиз — и обрисовать поставленную перед ним задачу. Видимо, хан с детства знал Россов, привык уважать и почитать — за стальной, не сгибаемый Дух, по сравнению с которым все буддийские далай-ламы просто отдыхают. Источник этого Духа, как никак, добровольно на крест пошел, и не ради себя, а за человеков. Далай-ламы за человеков только молились. Кому же еще верить какому-то хану, как не Россам? Надо, хан, — сказали они, — седлай коней. Тебя ждет благодать Божия. Ну и прочая мелочевка, вроде денег и славы. Час пробил.
Конечно, неженки Кирилл и Мефодий остались далеко позади, в тепле и уюте Усть-Олонецкого, построенного по их чертежам монголами, монастыря. Азбуку свою составлять, как цемент для нового государства. Конечно, в начале хану Чингизу пришлось завоевать Китай и прочие окрестности, чтобы обеспечить ресурсами постройку Руси. Только после этого двинулись конные монгольские работяги в заснеженные. Огромные незаселенные просторы, где в тайге и чаще пришлось прокладывать дороги, строить поселки, выжигать участки для пашни, основывать города. Это было главное — дороги — просеки — ибо в вековых лесах они были единственной хилой пока ниточкой между отдельными поселками. Именно из этих ниточек и сплели монголы каторжным трудом полотно новой страны по имени Русь. Естественно, сам ха Чингиз скорее средства добывал на постройку — в виде питания и новых людей — с каковой целью он разорил и завоевал Бухару, Самарканд и весь вообще юг, все, что мог, и так силу набрал, что на Европу готов был обрушиться, но, видимо, этот феномен, удивлявший историков, то есть остановка монгольских войск на границе с Европой — объясняется запретом Россов, которые увидели на щитах встречных мелких отрядников начерченные кресты. Неужели они позволили бы хану громить христиан? Хану пришлось громить мусульман и прочих, которые попадутся. Так была «спасена» Европа, по Андрею Ростовцеву.
Эдика изумляла изощренность научного ума Андрюхи, который для объяснения находок в Усть-Олонецке вынужден был перекроить всю общепризнанную историю. Но такая перекройка ему лично пришлась по плечу, как родная, как на него сшита — и странное дело, он не увидел в ней фальши, как видел его в официальной истории страны. Значит, так оно и было. Значит, так и будет. Этим и должен заняться в первую очередь отдел «К», разве нет? Онищенко, к которому приставал Эдик с подобными вопросами, терпеливо объяснял, что отдела «К» нет, что докладная записка отвергнута, но если он уже существует, то заниматься этим и должен, то есть проталкивать теорию Ростовцева. Онищенко не сомневается, что Эдик обеспечит любые материальные артефакты с доказательствами, но приказов на этот счет попросту нет, как нет, видимо, самого отдела «К».
