- мы сегодня же обследуем ваше жилье, это по словам Валерии Яковлевны, продуваемый всеми ветрами, какой-то сарай, совершенно не приспособленный для жизни и учебы ребенка. - Она вызвала двух девушек и дала им команду немедленно обследовать квартиру. Так, как завтра уже нужно отсылать документы на Ковалева Андрея для предоставления места в спец интернате. Выходя из кабинета вместе с девушками, посланными забраковать мое жилье, я остановился в дверях и подозвал Андрея.
- Разрешите вам представить грязного, чумазого мальчика Ковалева Андрей. - Все, кто сидели в кабинете заинтересованно повернули головы. В этот момент я был горд за своего племянника. Хорошая стрижка — это пол дела, но в сочетании с расстегнутой кожаной курткой из-под которой видно отличный костюм, красивые туфли и рубашка с галстуком, в этот момент он скорее походил на юного джентльмена. Я посадил двух девушек которые небыли настроены так враждебно и скорее сочувственно смотрели на Андрея в машину и повез к себе в гости. Внешне наше с Андреем жилье выглядело не презентабельно, хотя огромное до пола окно с кованной решеткой, и красивая дверь никак не соответствовали сараю. Камин с учетом того, что в нем лежали довольно толстые бревнышки мог гореть весь день и когда мы зашли в комнате было очень тепло. Ошарашенные девчата смотрели во все глаза. На улице было холодно, да еще дул пронизывающий ветер, я предложил им раздеться и погреться у камина. Я могу часами сидеть у камина и смотреть на живой огонь. Но их камин интересовал не очень, они не переставая вертели головами разглядывая то одну, то другую вещь. Наконец переведя дух одна из них изрекла,
- у вас так красиво, лучше, чем в музее. - Поднявшись на верх они с завистью разглядывали комнату Андрея. Напоив их своим фирменным кофе я отвез их назад. Отчет восторженных сотрудников совершенно не порадовал их начальника. Поглядев на меня своими рыбьими глазами начальник отдела заявила,
- все равно мы отправляем Андрея в спец интернат, бумаги уже все готовы, когда вы оформите на него опекунство вы его оттуда заберете и победоносно посмотрела на меня. - Я спокойно вытащил справку от невропатолога в которой черным по белому было написано, что у Ковалева Андрея в настоящее время наблюдается суицидальная депрессия и ему необходимо специальное длительное лечение. Показано санаторное-курортное лечение, обязательно в сопровождении родственников. Желательно избегать больших коллективов и не оставлять на длительное время без надзора родственников. Избегать психологических и особенно стрессовых нагрузок.
-Если бы вы внимательнее изучали его дело и поменьше доверяли рассказам его тети. То вы давно бы уже знали, что у Андрея была попытка суицида, а не хулиганская выходка в результате, которой он прыгнул, а не свалился с моста. Теперь зная о заключении невропатолога и его попытки покончить жизнь самоубийством, если вы отправите его вместо больницы или санатория в спец. интернат я подам на вас в суд, а если с ним там, что ни будь случится, то мой адвокат добьется возбуждения уголовного дела против вас за халатное отношение к служебным обязанностям, повлекшим гибель подопечного. Поэтому он поедет не в спец интернат, где его добьют, а со мной в санаторий в городе Сочи, вот две путевки. Надеюсь не вы ни его тетя возражать не будете. - Вечером я зашел к Валерии Яковлевне.
- Значит прикинулись бедным родственником и все-таки решили оттяпать половину наследства. Ее лицо исказила злобная гримаса. Мне надоело любезничать с этими мегерами, и я повысил голос.
-Теперь сядьте и послушайте Валерия Яковлевна, вы являетесь официальным опекуном Андрея и ваши действия согласно статьи 293 УК РФ называются халатность повлекшими за собой попытку суицида вашим опекаемым, в результате которой его здоровью причинен значительный ущерб. И вам за это полагается наказание до пяти лет лишения свободы. Если вы не успокоитесь и попробуете еще раз причинить вред Андрею, я действительно сделаю все, чтобы вы попали за решетку. Второе ни мне, ни Андрею ни нужно здесь ничего, у меня достаточно денег, чтобы прожить самому и обеспечить его дальнейшую судьбу.
Я тебе такую боль нанес,
Будто бы клинком удар нежданный.
Так обидел я тебя до слез,
Что и сам страдаю, как от раны.
Что же, я лишусь любви твоей
От того, что крикнул слово злое?
Мне –то, может, тяжелее вдвое:
Мне от собственной вины больней.
«К.Кулиев»
За этот день я устал так, как не уставал на строительстве ограды вокруг монастыря и у меня была одна мысль добраться до дома и упасть на диван. Смотреть, какой ни будь дурацкий фильм и ничего ни делать. И в это время зазвонил телефон, я смотрел на него как, на врага народа. Я устал, я целый день мотался по делам, меня выжали, как лимон, у меня сил только доковылять до своей конуры. Я понимал, что если возьму трубку, то вместе с ним возьму кучу проблем, но делать нечего вдруг, что-то важное
