— Удивляет, и даже очень. — И откусил кусок пирога.
Он просто смеется надо мной, забавляется, решила Элис.
— Увы, сэр, но это правда. — Она опустила взгляд на блюдо с приправленными миндалем овощами. — я хотела оказать вам достойный прием по вашему приезду из Лондона.
— Ах вот как! Достойный прием. А может, вы хотели подольститься ко мне?
Элис начала сердиться. Она бросила ложку на стол:
— Я здесь совсем по другой причине, сэр!
— Неужели? — Уголки его губ дрогнули в усмешке. — Я уже заметил: когда вам что-то нужно, вы сразу становитесь словно шелковая. Вот и сейчас вы ведете себя как женщина, которая чувствует, что перешла границы дозволенного. Может, вы посчитали нужным изменить свое поведение после печальных вчерашних событий?
Элис поняла, что не в силах проглотить ни кусочка. Она встала и повернулась к нему:
— Я делала то, что считала нужным.
— Сядь.
— Никогда! Да, я спустилась к трапезе, поскольку хотела убедиться, что вы заметили произошедшие в замке перемены. — Она взмахнула рукой, указывая на черно-желтый полог над столом. — Но вы ни словом не обмолвились об убранстве зала!
— Сядь немедленно, Элис.
— И какие превосходные блюда перед вами, вы тоже не заметили. — Она испепеляла его взглядом. — А я целыми днями приводила все в порядок, стараясь успеть к вашему возвращению. И что же? Вы промолчали!
Скажите, вам понравился пирог? Да, позвольте спросить, его вам подали теплым или холодным?
— Меня сейчас волнует совсем другое, — прищурив глаза, произнес Хью.
— А вы отведали эля? Его только что сварили.
— Еще не успел.
— Вам понравилось, как благоухает ваше льняное белье? А новый настил на полу? А заметили ли вы, что гардеробные вычищены и благоухают ароматными травами?
— Элис…
— А какие цвета я выбрала для отделки зала, вы видите? Мы с Джулианом так долго подбирали их. Янтарный я добавила потому, что он прекрасно оттеняет цвет ваших глаз.
— Мадам, если вы сейчас же не сядете, то я, ..
Элис не слушала его. Она пробежала рукой по складкам платья.
— Как вам понравился мой новый наряд, сэр? Служанки работали ночи напролет, только бы успеть закончить вышивку. Вам нравится?
Он окинул ее взглядом с головы до ног.
— Неужели вы думаете, что, увидев вас в платье моих цветов, я сменю гнев на милость? — Он вцепился в подлокотники. — Черт возьми, неужели вы думали, что благоухающие гардеробные меня волнуют больше, чем месть?
Элис готова была взорваться.
— Я поступила так, как поступили бы вы сами, если бы юный Реджинальд пришел умолять о помощи вас.
Глаза Хью пылали бешенством.
— Надеетесь найти оправдание своим действиям с помощью столь жалкой логики?
— Да, пытаюсь. Вы никогда не заставите меня поверить в то, что отдали бы леди Эмму, ее маленького сына и всех обитателей замка на растерзание этому мерзкому Эдуарду Локтонскому. Какие бы чувства вы ни испытывали к Ривенхоллам, вы слишком благородны и никогда не допустите, чтобы невинные люди пострадали из-за вашего желания отомстить.
— Ты мало обо мне знаешь.
— А вот здесь вы ошибаетесь. Я знаю о вас достаточно много. И мне очень жаль, что ваши благородные порывы губит ваше просто чудовищное упрямство.
И, подхватив юбки, Элис выскочила из-за стола, В глазах ее стояли слезы, когда она оказалась у двери. Девушка бросилась на залитый ярким солнцем двор и, не останавливаясь, не оглядываясь, выбежала из ворот замка.
Элис сама не могла объяснить, почему ноги привели ее именно в эту огромную пещеру, где они с Хью занимались любовью.
Она бежала долго, не думая, не разбирая дороги. И что ее заставило так постыдно покинуть замок, недоумевала Элис.
Присев на камень у входа в пещеру, девушка глубоко вздохнула, успокаивая дыхание после быстрого бега.
Она совсем выбилась из сил, волосы растрепались. Ободок, стягивающий прическу, сбился в сторону. Пряди огненных волос упали на лицо. Мягкие кожаные туфельки исцарапаны. Нарядное платье заляпано грязью.
Она была так уверена, что, успокоившись, Хью поймет, почему она отправилась спасать Ривенхолл. Поймет и простит ее. В конце концов, в уме ему не откажешь, в отличие от этой свиньи Эдуарда Локтонского.
Хотя, с другой стороны, Безжалостным его прозвали не напрасно, напомнила она себе. Его люди знали: если уж Хью наметил цель, то ничто не способно остановить его на пути к ней. А месть была заветной мечтой Хью.
Элис почувствовала, как тяжело у нее стало на душе. Куда подевался ее былой оптимизм? Откуда эта непонятная грусть и неведомая прежде тоска? Все любят мечтать о прекрасном будущем, и Элис не была исключением. Ну а если в будущем тебя ничего не ждет?
Она смотрела на раскинувшийся перед ней Скарклифф и гадала, неужели она способна выйти замуж за человека, у которого нет сердца?
Может, пришло время изменить свою жизнь и уединиться в монастыре? Может, пора расстаться с наивными мечтами о любви? Мечтами о любви… Как странно, но до встречи с Хью она даже не мечтала о любви…
