Эти слова были произнесены таким тоном, чтобы пресечь возможность дальнейших расспросов.
Гала тоже занялась делами. В ее распоряжение был предоставлен телефон, и она вовсю раздавала указания своим помощникам в нью-йоркской штаб-квартире. Случайно встретившись взглядом с Питтом, она слабо улыбнулась, больше ничем не проявив своего особого к нему отношения.
Как быстро они обо всем забывают, подумал Питт.
Мысленно он уже вернулся к поискам сокровищ Александрийской библиотеки. Одно время он подумывал отобрать на некоторое время у Галы телефон, чтобы получить от Йегера отчет о состоянии дел, но утопил свое любопытство в сухом мартини и учтивой болтовне с не очень симпатичной стюардессой. В конце концов, здраво рассудил он, новости можно будет услышать от Лили и Йегера лично.
По какой реке плыл Венатор, прежде чем захоронить свой бесценный клад? Это может быть любая из тысяч рек, впадающих в Атлантику между рекой Святого Лаврентия в Канаде до аргентинской Рио-де-ла-Плата. Нет, не совсем так. Йегер предположил, что «Серапис» вставал на ремонт и заправлялся водой на месте будущего Нью-Джерси. Неизвестная река должна быть южнее, намного южнее рек, впадающих в Чесапикский залив.
Мог ли Венатор завести свой флот в Мексиканский залив и оттуда вверх по Миссисипи? Сегодня реки текут совсем не так, как шестнадцать веков назад. Возможно, он зашел в Ориноко в Венесуэле, которая могла быть судоходной на протяжении двухсот миль. Или в Амазонку?
Питт поневоле подумал об иронии происшедшего. Если будут обнаружены спрятанные сокровища Александрийской библиотеки и, таким образом, доказан факт путешествия Венатора к берегам Америк, учебники истории придется переписывать и добавлять новые главы. Бедолаги Лейф Йриксон[48] и Христофор Колумб переместятся в примечания.
Его мысли были прерваны все той же стюардессой, предложившей пассажиру пристегнуть ремень.
Уже смеркалось, когда самолет начал долгое скольжение к военно-воздушной базе Эндрюс. Под крылом остался Вашингтон, и очень скоро Питт, прихрамывая, спускался по ступенькам трапа, опираясь на тросточку. Ее изготовили из куска алюминиевой трубы и подарили Питту механики «Леди флэмборо». Он сошел на летное поле примерно в том же самом месте, что и после прибытия с Гренландии.
Гала тепло попрощалась с Питтом. Ей предстояло лететь дальше – в Нью-Йорк.
– Вы мое самое драгоценное воспоминание.
– Мы так и не договорились о дате ужина.
– В следующий раз, когда вы будете в Каире, ужин за мной.
Сенатор, услышав последнюю фразу, подошел:
– Каир, мисс Камиль? Разве не Нью-Йорк?
Гала улыбнулась ему улыбкой, которой позавидовала бы Нефертити.
– Я решила уйти с поста Генерального секретаря ООН и вернуться домой. В Египте умирает демократия. Я могу сделать больше, чтобы не дать ей погибнуть, оставаясь в своей стране со своим народом.
– А как же Язид?
– Президент Хасан дал клятву посадить его под домашний арест.
На лице сенатора появилась мрачная улыбка.
– Вам следует соблюдать осторожность. Язид все еще силен и чрезвычайно опасен.
– Если не Язид, найдется другой маньяк, поджидающий с ножом в кустах. – В ее огромных черных глазах отразился страх, все еще живший в ее сердце, но она улыбалась. – Скажите вашему президенту, что Египет не станет нацией безумных фанатиков.
– Я непременно передам ему ваши слова.
Гала снова повернулась к Питту. Она начала влюбляться в этого человека, но усилием воли пыталась справиться с зарождающимся чувством. Взяв его за руки и взглянув в лицо, она почувствовала дрожь в коленях. На мгновение она представила себя прижавшейся к его мускулистому телу, вспомнила, как ее пальцы ласкали его загорелую, обветренную кожу. Опомнившись, она изгнала из головы крамольные мысли. С ним ей было хорошо, как ни с кем другим, но она знала, что никогда не сможет ради любви к мужчине позабыть свой долг перед родиной.
Она крепко поцеловала Питта:
– Не забывай меня, ладно?
Прежде чем Питт успел ответить, она отвернулась и легко взбежала по ступенькам трапа. А он еще долго стоял и задумчиво смотрел ей вслед.
Сенатор, почувствовавший настроение сына, счел необходимым направить его мысли в другое русло:
– За воротами ожидает машина «скорой помощи», чтобы отвезти тебя в госпиталь.
– Госпиталь? – безучастно повторил Питт, не сводя глаз с пассажирского люка самолета, который только что закрыли. Взревели двигатели, и авиалайнер начал выруливать к взлетной полосе.
Питт сорвал бинты с головы и бросил их на бетон. Подхваченные воздушным потоком, они закрутились, словно воздушные змейки.
И только когда самолет оторвался от земли, он решительно заявил:
– Я не поеду ни в какой госпиталь!
– Тебе не кажется, что ты немного перегибаешь палку? – участливо спросил сенатор, хотя отлично понимал, что зря теряет время, пытаясь убедить в чем бы то ни было своевольного сынка.
– Как ты доберешься до Белого дома? – спросил Питт.
Сенатор кивнул в сторону вертолета, ожидавшего немного в стороне:
– Президент послал за мной эту вертушку.
– Подбросишь меня до НУМА?
Сенатор искоса взглянул на сына. В глазах его светилось лукавство.
