Джордино с нарочитым безразличием пожал плечами.
– Лично мне все равно, что пить – любая влага во благо.
– А вы, Дирк?
– Звучит заманчиво.
Питт не стал спрашивать Ротберга, откуда он узнал, кто есть кто. Отец наверняка снабдил ученого подробным описанием каждого. Следовало признать, что Ротберг вел свою партию безупречно, и Питт предположил, что историк в молодости работал на какое-нибудь из многочисленных правительственных разведывательных учреждений и все происходящее было ему не в диковинку.
Ротберг направился на кухню, чтобы налить вина. Лили пошла за ним.
– Могу я вам помочь? – На пороге она остановилась, удивленная видом пустых столов и холодной плиты.
Ученый заметил ее удивленный взгляд.
– Я очень плохой и донельзя ленивый повар, поэтому еду нам доставят. Я заказал ужин на восемь. – Он сделал приглашающий жест в сторону большого углового дивана в гостиной. – Пожалуйста, располагайтесь у камина.
Он передал гостям стаканы, опустился на стул и провозгласил тост:
– За успех поисков!
– За успех! – Лили тоже подняла стакан.
Питт сделал большой глоток и сказал:
– Отец рассказывал, что Александрийская библиотека – дело всей вашей жизни.
– Тридцать два года! – вздохнул ученый. – Возможно, мне следовало жениться, а не корпеть всю молодость над пыльными томами и древними манускриптами. Но этот предмет поисков с самого начала завладел мною безраздельно, заменив мне все – семью, жену, любовницу. Александрийская библиотека стала для меня желанней любых мирских благ. В нее, и только в нее, я влюблен всю свою жизнь.
– Мне понятна ваша привязанность, – улыбнулась Лили.
– Как археолог вы обязаны меня понимать.
Он встал и поворошил кочергой угли в камине. Убедившись, что поленья горят ровно, он снова сел и продолжил говорить:
– Да, Александрийская библиотека – предмет во всех отношениях достойный самого тщательного изучения. Это было одно из чудес древнего мира, в котором сосредоточились основные достижения цивилизации. – Ротберг вещал, словно погрузившись в транс. Казалось, он видел перед собой не гостей, в числе которых находилась весьма привлекательная, молодая женщина, а безмолвные тени прошлого. – Там были собраны величайшие произведения литературы греков, египтян и римлян, священные писания евреев, сосредоточена мудрость самых одаренных людей мира – ученых, врачей, философов, музыкантов. В общем, это было самое крупное хранилище материальных и духовных ценностей древнего мира.
– Она была открыта для публики? – спросил Джордино.
– Во всяком случае, не для каждого нищего с улицы, – ответил Ротберг. – Но исследователи и ученые там работали постоянно. Они изучали экспонаты, переводили, редактировали, составляли каталоги, публиковали результаты своих исследований. Понимаете, сама библиотека и прилегающий к ней музей были не просто хранилищами. В их залах находились результаты научных исследований в самых разных областях знаний, они были кладезем чистой науки. А сама библиотека была первым обширнейшим справочником в нашем понимании этого слова, книги в ней были систематизированы и каталогизированы. Кстати, весь комплекс называли обителью муз.
Ротберг сделал паузу и проверил стаканы гостей.
– Похоже, ваш стакан пора наполнить. Ал.
– Я никогда еще не отказывался от дармовой выпивки, – улыбнулся Джордино.
– Лили? Дирк?
– По-моему, я забыла попробовать вино, – сказала Лили.
Питт тоже помотал головой:
– Мой стакан почти полон.
Ротберг налил вина Джордино и себе и продолжил рассказ:
– В более поздние века пополнение Александрийской библиотеки продолжилось. Плиний, самый знаменитый римлянин первого века до нашей эры, создал первую в мире энциклопедию. Аристофан[33], возглавивший библиотеку за два столетия до Рождества Христова, был отцом современного словаря. Каллимах[34] составил первый из известных справочников «Кто есть кто». Там работал величайший математик древности Евклид. Дионисий Галикарнасский[35] создал из хаоса историю Рима с мифических времен до 204 года до нашей эры. Эти люди, а также тысячи и тысячи других творили в Александрийской библиотеке.
– Да это был настоящий университет! – заметил Питт.
– Совершенно верно. Библиотека и музей считались университетом античного мира. В грандиозных мраморных залах располагались картинные галереи, залы скульптуры, театры, со сцены которых звучали выдающиеся поэтические творения своего времени и читались лекции по различным отраслям науки. Кроме того, там были общежития, столовые, галереи и залы для прогулок и размышлений, зоологический парк и ботанический сад. В десяти гигантских залах хранились различные книги и манускрипты. Их были сотни тысяч, причем многие были написаны вручную на папирусе или пергаменте, затем скатаны в свитки и помешены в бронзовые трубки.
– Разве есть разница между папирусом и пергаментом? – спросил Джордино.
– Безусловно. Папирус – тропическое растение. Из его стеблей египтяне делали похожий на бумагу материал для письма. Пергамент изготавливали из кожи животных, главным образом молодых телят и ягнят.
– Неужели они могли сохраниться через столько лет? – спросил Питт.
