Благодаря ее самопожертвованию, маленький мальчик сегодня остался жить. Он не первый, кому Хелен своими знаниями спасла жизнь, напомнила себе Элис. И не последний.
Где-то в глубине души, где раньше жили только боль и обида, Элис почувствовала зарождающуюся теплоту и нежность.
– Да, приоресса, вы правы. Не знаю почему, но до сегодняшнего дня я не понимала, какое бесценное наследство оставила мне мать.
Малыш Джон зашевелился и открыл глазенки. Его встревоженный взгляд обратился к матери.
– Мама? Почему здесь так много людей?
Его родители тихонько рассмеялись в ответ и опустились на колени возле кроватки сына.
Элис крепко прижала к груди книгу. «Спасибо!» – мысленно поблагодарила она свою мать.
Элис стояла посреди большого зала и, нахмурившись, придирчиво осматривала его. В камине полыхал огонь, но было холодно.
– Здесь чего-то не хватает, Джулиан.
– Украдено, хотите сказать? – Джулиан отложил лютню, по струнам которой небрежно проводил рукой. – Очень сомневаюсь, миледи. Никто не посмеет украсть у Хью Безжалостного, всякий знает, что покоя ему тогда не видать до конца своих дней.
– Нет, не украдено. Просто… просто чего-то не хватает. – Элис обвела рукой пустые стены и покрытый камышовым настилом пол. – Ведь здесь лорд Хью обедает каждый день со своими людьми. Здесь он обсуждает важные дела. Здесь развлекает своих, гостей. Большой зал должен впечатлять. Сюда нужно что-то добавить.
– А! Кажется, я начинаю понимать вас, мадам, – усмехнулся Джулиан, – Вы имеете в виду изысканность.
– Изысканность?
– Именно. Этому залу недостает изысканности, изящества, и убранство его модным не назовешь.
– Как, всего сразу? – Элис, прикусив губу, обвела пытливым взглядом зал.
– Всего этого и даже больше. В других делах лорд Хью, может, и разбирается, но когда речь заходит об изысканности… Вы уж простите меня, миледи, но это же видно каждому, он совсем не обращает внимания на подобные вещи.
– Пожалуй, ты прав.
– Все дело в том, как мне кажется, что лорд Хью предпочитает один цвет. Черный.
– Верно. Но вряд ли ему понравится, если все здесь будет разукрашено в небесно-голубые или желто-оранжевые тона.
– Я и не призываю убрать черный цвет совсем. – Джулиан принялся ходить по залу, присматриваясь к каждому уголку. – Черный, в общем-то, идет лорду Хью. Но почему бы не оживить его каким-нибудь другим?
– А какой ты посоветуешь?
– Зеленый или красный, может быть. Что-нибудь контрастное, смотреться будет просто превосходно. Белый тоже подойдет.
И тут Элис озарило:
– Янтарный!
– Простите, миледи?
Элис радостно рассмеялась:
– Янтарный! Как глаза у лорда Хью. Очень необычные. Почти золотые. Мы и используем для отделки янтарный.
Джулиан, подумав немного, кивнул:
– Насыщенный янтарный? Тоже неплохо.
– Я закажу черно-желтый полог, мы растянем его над помостом, где стоит его стол. – Элис загорелась новой идеей. – И те туники, что я собиралась заказать для него, будут выполнены в тех же тонах.
– Кстати, самое время поменять одежду и его подчиненным, – осторожно вставил Джулиан. – Лорд Хью делает это каждый год. Прекрасная возможность изменить цвет их одежды.
– Ну конечно. – Элис мало что в этом понимала, но Джулиан, совершенно очевидно, мог ей помочь. – Почему бы тебе самому не проследить за этим, Джулиан?
Юноша отвесил ей низкий поклон:
– С превеликим удовольствием, миледи. А для вас заказать новое платье?
Элис живо представила себе, как будет встречать Хью в новом платье.
– Да, конечно. Это будет замечательно.
Тем временем, находясь в Лондоне, Хью входил в печальные покои сэра Эразма, тщетно пытаясь унять скорбь в своем сердце.
– А! Хью! – Эразм взглянул на него, даже не поднявшись с кресла возле горящего камина. Приветственная улыбка его была слабой, но, вне всякого сомнения, приезд Хью обрадовал его. – Рад тебя видеть. Кто приехал с тобой?
– Это Бенедикт, милорд. – Хью легонько подтолкнул юношу вперед. – Брат моей невесты.
– Добро пожаловать, юный Бенедикт.
– Благодарю вас, милорд. – Бенедикт учтиво поклонился.
– Подойди поближе, я хочу познакомиться с тобой, – велел Эразм. – Так что вы с Хью делали сегодня утром на пристани?
Хью переглянулся с женой сэра Эразма, когда Бенедикт послушно проследовал к камину.
Леди Элинор, миловидная женщина, была немногим старше Хью. Она ободряюще улыбнулась ему, заметив, как Эразм увлекся беседой с Бенедиктом, и в то же время она не могла скрыть тоски, затуманившей ее глаза. Элинор всем сердцем любила мужа. У них было двое детей: мальчик и девочка.
– Ничего утешительного? – тихо спросил ее Хью.
– Приступы болезни с каждым разом становятся все сильнее. От услуг лекарей я отказалась.
– Вот это разумно, – одобрил ее Хью.
– Я тоже так считаю. Врачуя его своими жуткими инструментами, они только наносят ему вред. Эти бесконечные кровопускания – в нем скоро ни кровинки не останется. И постоянные очищения… – Элинор горестно покачала головой. – Они нисколько не помогли ему. Он уже в том состоянии, когда думается только об одном – об избавлении от бренной оболочки.
