Митя поднялся по лестнице и остановился перед высокой, почти до самого потолка, дверью. Звонка, к сожалению, не было. Точнее, он был, но вовсе не электрический; из круглой и рифленой, как формочка для пирожного, розетки торчали два ушка. Митя взялся за ушки и покрутил. Послышался хриплый надрывный звук; где-то там, внутри розетки, боролись две шестеренки, и одной из них приходилось несладко. Дверь не открылась. Митя для верности постучал, но ответа так и не последовало. Появилась альтернатива: сидеть на ступеньках и ждать, либо – пойти погулять. Митя выбрал второе.
Марина шла по улице. Она торопилась и не смотрела по сторонам. А если бы смотрела, то не обратила бы внимания на невзрачную машину, припаркованную неподалеку. И даже если бы обратила – то вряд ли бы она заметила за тонированными стеклами двух мужчин; один, сухой и желтолицый, одетый во все черное, ерзал на водительском сиденье, второй, черноволосый, с тяжелой челюстью, выглядел невозмутимым.
Марину больше заботил тот румяный здоровяк со светлой шапкой кудрявых волос, которого она ударила дверью в лоб. Лицо у него было детское, но все же – он был здоровым. А главное – он был не из их парадного. Более того, на нем не было печати Города; особой болезненной метки, которую любой коренной житель угадывает безошибочно. Что он хотел?
Марина еще раз оглянулась и прибавила шаг.
Едва она скрылась из виду, желтолицый подпрыгнул на сиденье.
- Мануэль!
Черноволосый отозвался неопределенным звуком.
- Хочу тебе напомнить, что смерть профессора не принесла желаемых результатов.
Теперь звук был более определенным; при известной доле фантазии его можно было принять за мрачный смех.
- Поздно, Юзеф! – сказал черноволосый Мануэль. – Вряд ли я смогу его воскресить.
- Опомнись! – Юзеф быстро перекрестился; слева направо. – Не смей кощунствовать!
- Чего ты от меня хочешь?
- Мы так и не нашли документ. Иди и обыщи ее квартиру. Но заклинаю – будь осторожен!
Мануэль открыл дверцу и вышел из машины.
5.
Послышались тяжелые шаги.
Виктор стал на колено, склонил голову. Он не оглядывался, но знал, что Ким и месье Жан последовали его примеру; каждый – в своей манере. Валентин и Анна – по крайней мере склонили головы.
Выждав приличествующую паузу, Виктор поднялся и посмотрел на вошедшего. Высокий лоб, черные, с проседью, волосы, зачесанные назад; холодный взгляд серых глаз из-под кустистых бровей и нос с уловимой даже анфас горбинкой.
Погрузневшая фигура указывала на то, что в последнее время этот человек вел спокойный образ жизни; литые покатые плечи и большие, словно расплющенные, кисти, в перевязках и узлах вздувшихся вен, свидетельствовали, что когда-то он знавал времена куда более беспокойные.
- Меня зовут Габриэль да Сильва, - раскаты тяжелого баса не поместились под сводами зала, поэтому вошедший умерил голос. – Мне поручено возглавить работу группы поиска. Думаю, не стоит объяснять, насколько она важна. Особенно сейчас.
- Да, командор, - ответил Виктор. – Нам сообщили о вашем приезде.
- Вот и прекрасно. Давайте познакомимся. Представьтесь.
- Виктор. Я обеспечиваю безопасность группы, силовую поддержку и проведение специальных операций.
Командор оглядел Виктора и перевел взгляд на Кима.
- Вы!
- Ким. Механик.
- Коротко и ясно. Вы?
Командор впился взглядом в Валентина, и тот поначалу растерялся, но быстро взял себя в руки.
- Я… Меня зовут… Я – Валентин. Занимаюсь связью и обработкой потока информации.
- Я – врач, - не дожидаясь вопроса, сказала Анна.
Взгляд командора чуть потеплел.
- Анна!
- Так и есть, командор. Рада, что вы меня помните.
Оставался последний персонаж, и он, с точки зрения Виктора, мог выглядеть в глазах командора не совсем убедительно. Поэтому, когда командор уронил последнее…
- Вы!
Виктор поспешил ответить.
- Месье Жан. Это – наш специалист по несанкционированным проникновениям и изъятиям.
Но месье Жан, похоже, в защите не нуждался.
- Не стоит напускать туману, - пропел он. – Я – вор. Но я – самый лучший вор.
Командор поднял бровь. Виктору показалось, что стальная стрела, пущенная из левого глаза Габриэля, пробирается вору под ребра. Однако же месье Жан ничего подобного не почувствовал и не стушевался.
- А! – воскликнул он с видом, будто речь шла о чем-то малозначительном. – Забыл добавить. Самый лучший на свете.
Губы командора тронула улыбка.
- Не сомневаюсь.
И тут же – пропала.
- А теперь – расскажите мне, как это случилось.
6.
- Мы не знаем.
По раз и навсегда укоренившейся привычке следователь Кулаков говорил «мы»; так, словно отвечал сразу за весь Следственный Комитет; а может, и за все человечество в целом.
Он пожевал тонкими серыми губами и повторил.
- Не знаем.
Впрочем, не желая отнимать последнюю надежду, через силу добавил.
- Пока.
Марина, сидевшая в кабинете следователя по другую сторону письменного стола, поняла, что еще рано перемещаться с краешка стула поближе к спинке.
- У вас – ни одной версии?
Марина старалась, чтобы вопрос звучал требовательно. Но вышло не очень.
