- Он умер быстро. В ту же секунду. Без боли, - сказал Виктор, и Марина поняла, что это – те самые слова, которые она хотела услышать: прямо сейчас, именно здесь.
- Я давно собиралась сюда придти, - сказала Марина, - но… Боялась. Даже не знаю, почему. Наверное, просто не хотела приходить одна, а больше у нас никого…
Она не договорила. Слезы, притаившиеся в глазах и караулившие слабость век, благодарным очистительным потоком вырвались наружу. Стало легко и очень тихо; будто боль накрыла ее звенящим на одной протяжной ноте колоколом, огородив от остального мира. Но полностью мир для нее не исчез; он прижал ее к своей груди, на которой было так сладко плакать, двумя теплыми и очень крепкими руками. Это были руки Виктора.
9.
- В чем заключается наш план? – с деланным равнодушием спросил Мануэль.
- В том, чтобы всегда быть рядом, и в нужный момент начать действовать, - отвечал Юзеф.
Мануэль не скрывал своего удивления.
- Вот как? Но мы можем их всех перестрелять!
- Никогда не поздно, - охладил его пыл Юзеф. – Но это ничего не даст. Главное – найти сокровище. Сами мы этого сделать не сможем. Время еще не пришло.
- Когда оно придет, это время? – в нетерпении воскликнул убийца.
- Я получу известие.
- От кого?
- От того, кто до поры скрыт в тени. От того, кто всем руководит. Он – великий человек!
Мануэль уже не раз слышал про загадочного «великого человека», который «всем руководит». Его разбирало любопытство: кто же это?
- Он? – спросил Мануэль.
- Он? – переспросил Юзеф. – Не помню. Он, а, может быть, она. Ты хочешь меня разговорить? – в карих глазах Юзефа появились лукавые искры. – Пытаешься перехитрить иезуита?
Юзеф рассмеялся; высоким, но довольно мелодичным смехом. А потом – добавил.
- Потерпи! Скоро ты все узнаешь.
10.
На огромном мониторе, все быстрее и быстрее, мелькали разнообразные столики: высокие, низкие, широкие, узкие; на одной ножке, на трех, на четырех, на шести; в виде тумбы, в виде статуи лежащей Каиссы, покровительницы шахмат; круглые, овальные, квадратные, прямоугольные; из дерева, бронзы, слоновой кости, камня; полированные, инкрустированные, резные, покрытые эмалью; самые разнообразные, но всех их роднило одно, - на лицевой стороне столешницы были шестьдесят четыре клетки, тридцать две черных и тридцать две белых.
Могучий мозг компьютера находил столики в самых укромных уголках интернета и безостановочно швырял на экран: еще, еще, еще! Наконец…
Раздался мелодичный звон, и картинка застыла.
- Есть! – воскликнул Валентин. – Мы нашли столик.
11.
Марина издала последний всхлип, контрольный, и поняла, что плакать больше не хочется. Вслед за дождем всегда приходит солнце; она улыбнулась.
Марина потянулась к сумочке за пакетиком бумажных салфеток, но Виктор ее опередил: достал белый платок, без кружев, вензелей и узоров, но из такого замечательно нежного шелка, что он струился меж пальцев. Марина выставила было руку: мол, не надо; но Виктор мягко и в то же время – очень уверенно промокнул слезы на ее лице. Прикосновение ткани было таким легким… И – возбуждающим, как все мимолетное.
- Спасибо! – сказала Марина.
Виктор кивнул.
- Я готов рассказать, как все случилось.
- Пожалуй, не стоит, - вяло запротестовала Марина, но Виктор не слушал.
- Профессор шел со стороны вокзала и встретился с убийцами. Видимо, ему удалось на какое-то время от них оторваться, потому что он успел спрятать документ в конверт и бросить его в почтовый ящик. Но вот что мне непонятно. Почему профессор отправил письмо Мите? Вашему брату?
- Я не знаю, - Марина пожала плечами. – Так ли это важно?
- Думаю, да.
- Ну, хорошо. Представим ситуацию. Отец… Он прячется от убийц. В любую минуту его могут найти. Документ отдавать нельзя. Что делать? Он берет конверт, пишет адрес… - Марина задумалась.
– Действительно. А почему он не отправил письмо сам себе?
Виктор усмехнулся.
- Это – старый, всем известный трюк. Убийцы наверняка бы проверили почтовый ящик. Нет, самому себе посылать нельзя. Но – почему он не отправил одному из нас?
- Странно, - согласилась Марина.
- И вот еще что, - Виктор достал из внутреннего кармана кожаной куртки сложенный пополам конверт и бережно разгладил. – Вот это. Видите?
Марина и раньше видела конверт, но взглянула еще раз: все надписи были сделаны рукой отца, это бесспорно; в слове «индекс» две первые буквы «ин» были подчеркнуты, а цифры – написаны неверно. 670671. Марина не была уверена, что этот индекс вообще существует; во всяком случае, в городе такого не было.
- Что это? – спросил Виктор.
- Индекс неправильный. Я заметила, но не придала этому значения.
- Не думаю, что профессор написал эти цифры случайно, - сказал Виктор. – Это – послание. Но в чем его смысл?
- Я не знаю, - сказала Марина.
- Вы – наш аналитик. На вас вся надежда.
Раздался звонок. Виктор достал мобильный, выслушал собеседника и повернулся к Марине.
- Они нашли столик. Надо возвращаться.
12.
Было время обеда. Скворцов сидел на лавочке у выхода из здания следственного комитета. Дверь открылась, и показался Кулаков. Скворцов поднялся навстречу.
- Кулаков Илья Станиславович?
