Через несколько секунд в ответ прозвучало:
— No hablo ingles[47].
Аммар остолбенел. Кто это может быть? Чилийская служба безопасности? К слову сказать, она оказалась значительно более профессиональной, чем он предполагал. Он хорошо говорил по-английски и мог объясняться по-французски, но испанского языка он почти не знал. Но сомнениям не было места в его душе. Он должен увидеть того, кто стоит на его пути к спасению.
Он поднял повыше свой самодельный флаг, выставил вперед свободную руку и вышел на открытое пространство перед дробилкой.
Он знал, что слово «мир» по-испански paz, его он и выкрикнул несколько раз. После томительной паузы открылась дверь — и на пороге показался высокий человек. Сильно прихрамывая, он сделал несколько шагов вперед.
Незнакомец был высок ростом и, казалось, полностью игнорировал несколько десятков дул винтовок и автоматов, глядящих на него из дверей и окон. Его проницательные зеленые глаза смотрели только на Аммара. Длинные вьющиеся черные волосы, загорелая кожа — очевидно, он много времени проводил на свежем воздухе, густые брови, кривящиеся в легкой усмешке губы — все это придавало его мужественному, хотя и не слишком красивому лицу обманчиво легкомысленное выражение. Только приглядевшись, можно было заметить холодную решимость во взгляде и твердые, будто высеченные из камня, черты лица.
На одной щеке у него виднелся глубокий порез, покрытый коркой свернувшейся крови, из разрезанной штанины проглядывал бинт, очевидно прикрывавший рану на бедре.
Относительно телосложения Аммар не мог сделать правильного вывода — под мешковатым лыжным костюмом мог скрываться и атлет, и тощий мозгляк. Одна рука была голой, но вторая в перчатке, которая виднелась из рукава лыжной куртки.
Трех секунд Аммару было достаточно, чтобы он точно понял: перед ним опаснейший противник. Покопавшись в памяти, он постарался выстроить фразу «Можем ли мы поговорить?». Для начала, решил он, это как раз подойдет.
— Podemos hablar? — прокричал он.
Легкая усмешка сменилась широкой улыбкой:
— Porque no?
Последнее Аммар перевел как «Почему бы и нет?», и не ошибся.
— Hacer capitular usted?
— Послушайте, может быть, хватит? — Питт неожиданно перешел на английский. — Ваш испанский даже хуже, чем мой. Ответ на ваш вопрос — нет, мы не собираемся сдаваться.
Аммар был профессионалом, поэтому не позволил себе показаться выбитым из колеи столь резкими трансформациями. Но его чрезвычайно смущал тот факт, что собеседник, был одет не в военную форму, а в дорогой лыжный костюм, пусть и изрядно потрепанный. Первое, о чем он подумал — ЦРУ.
— Могу я узнать ваше имя?
— Дирк Питт.
— А я Сулейман Азиз Аммар.
— Мне глубоко наплевать, кто вы такой, — холодно сообщил Питт.
— Как угодно, мистер Питт, — спокойно ответствовал Аммар. Но, поразмыслив, он приподнял одну бровь. — Вы случайно не родственник сенатора Джорджа Питта?
— Я не вращаюсь в политических кругах.
— Но вы его знаете. Да и я отчетливо вижу внешнее сходство. Вероятно, вы его сын?
— Вы хотите обсудить мои родственные связи? Тогда я, пожалуй, вас оставлю. Мы только что открыли бутылку чертовски хорошего шампанского, и сейчас мои друзья ее приканчивают, а я вынужден вести с вами светские беседы под дождем.
Аммар расхохотался. Этот человек не переставал его удивлять.
— У вас есть кое-что принадлежащее мне. Я бы хотел получить это, причем в исправном состоянии.
— Вы говорите о вертолете без опознавательных знаков?
— Конечно.
— Ищите и обрящете. Если он вам так нужен, пойдите и заберите его.
Аммар в нетерпении сжимал и разжимал кулаки. Все шло не так, как ему хотелось. Поэтому он вкрадчиво проговорил:
— Если вы не отдадите мне вертолет, кое-кто из моих людей, возможно, умрет, но также умрете вы и ваш отец.
Питт и глазом не моргнул.
— Вы забыли внести в ваш список Галу Камиль, а также президентов Хасана и Де Лоренцо. Не вижу ни одной причины, почему бы не включить туда и вас. Вы станете прекрасным удобрением для местной флоры.
Аммар смотрел на Питта, стараясь подавить нарастающую в душе ярость.
— Я не могу понять вашего глупого упрямства. Что вы выиграете, пролив кровь?
— Избавлю мир от мерзавцев вроде вас, — резко ответил Питт. — Вам больше не удастся безжалостно и бессмысленно убивать женщин, детей и заложников, которые не могут дать вам отпор. Террор остановится здесь. Меня не связывают никакие законы, кроме моих собственных. За каждого убитого вами нашего человека мы убьем пятерых ваших.
— Я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать политические противоречия, — повысил голос Аммар, все еще пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев. — Скажите, вертолет поврежден?
— Что вы! На нем нет ни царапины. Могу добавить, что ваши пилоты все еще живы. Это вас обнадеживает?
— С вашей стороны было бы разумней сложить оружие и отдать мне вертолет и его команду.
— Ха-ха-ха!
Аммар был потрясен. Он ни минуты не сомневался, что ему удастся запугать Питта, и теперь он был крайне разочарован явной неудачей.
— Сколько у вас людей? — холодно полюбопытствовал он. — Четверо? Пятеро? Наше численное превосходство — восемь к одному.
