— Я здесь именно для этого, — жизнерадостно сообщил Симон. Он руками отгреб изрядную кучу снега и льда, освободив верхнюю часть туловища и руки Рабина. — Вот так. Теперь ты можешь почесать нос, а я пока схожу за лопатой и еще кое-какими инструментами.
Симон вошел в салон как раз в тот момент, когда Питт выносил из туалетной комнаты стюардессу, чтобы передать ее ожидавшим с готовыми носилками медикам доктора Гейла.
— Эй, док, в кабине пилотов есть живой человек.
— Я уже иду.
— Мне не помешала бы и ваша помощь, — сказал Симон Питту.
Питт кивнул:
— Дайте мне пару минут, чтобы оказать помощь второй пострадавшей, и я буду в вашем распоряжении.
Гала опустилась на колени, наклонилась и взглянула в зеркало. Света было достаточно, чтобы она хорошо видела свое отражение. Лицо, отразившееся в зеркале, показалось ей вялым, тупым и невыразительным. Гала решила, что похожа на уличную проститутку, побитую своим сутенером.
Протянув руку, она достала с полки несколько бумажных полотенец, намочила их в холодной воде и аккуратно стерла с лица запекшуюся кровь и помаду, которая уже давно размазалась, образовав красноватый ореол вокруг рта. Тени и тушь тоже не остались на своем месте. Они были размазаны по лицу, как пятна на полотнах Джексона Поллока[13], что не добавило женщине привлекательности. Она смыла их тоже. Только прическа оставалась в относительном порядке, и Гала просто поправила выбившиеся пряди.
Выглядит она, конечно, далеко не лучшим образом, подумала Гала, но, когда Питт снова показался в дверях, она вымученно улыбнулась, надеясь, что немного привела себя в порядок.
Он несколько секунд пристально смотрел на преобразившуюся женщину, потом, придав физиономии нарочито почтительное выражение, изрек:
— Скажите, прелестное создание, вы здесь не видели древней, сморщенной старухи?
В глазах Галы заблестели слезы, и она, издав звук, который можно было равно принять и за сдавленный смех, и за всхлипывание, прошептала:
— Вы хороший человек, мистер Питт. Спасибо вам.
— Видит Бог, — торжественно провозгласил Питт, — я пытаюсь им быть.
Питт принес несколько одеял и укутал замерзшую женщину. Затем он осторожно поднял ее на руки и без видимых усилий понес по проходу. Но окоченевшие ноги все же дали о себе знать, и он несколько раз споткнулся.
— С вами все в порядке? — с тревогой спросила Гала.
— Ничего такого, что не мог бы излечить хороший глоток виски «Джек Дэниелс».
— Вернувшись домой, я пошлю вам целый ящик.
— А где ваш дом?
— В данный момент в Нью-Йорке.
— Когда я в следующий раз буду в городе, обязательно приглашу вас поужинать со мной.
— Почту за честь, мистер Питт.
— Я тоже, мисс Камиль.
Брови Галы удивленно поднялись.
— Неужели вы узнали меня даже в таком ужасном виде?
— Скажу правду: я узнал вас только после того, как вы привели лицо в порядок.
— Прошу вас, простите за то, что из-за меня вы оказались втянутым в этот кошмар. Ваши ноги уже, наверное, совсем замерзли.
— Ну это не слишком большая плата за право держать в своих объятиях Генерального секретаря Организации Объединенных Наций.
Как забавно порой складывается жизнь, подумал Питт. Или сегодня день особенный. Встретить трех женщин, причем очень привлекательных, в безлюдной ледяной пустыне в двух тысячах миль от цивилизации всего лишь за каких-то полчаса — это своеобразный рекорд. Это даже лучше, во всяком случае, приятнее, чем обнаружить на дне океана русскую субмарину.
Через пятнадцать минут, когда Гала, Рабин и стюардесса были с максимальными удобствами устроены в вертолете, Питт махнул рукой Джордино. Тот поднял вверх большой палец, показывая, что все в порядке, и вертолет взлетел в воздух, подняв за собой снежное облако. Выполнив поворот на 180°, он взял курс к «Полярному исследователю».
Питт поспешил к обогревателю. Он стащил пропитавшиеся ледяной водой высокие ботинки и носки и вытянул ноги, подставив их теплому воздуху. Он с наслаждением впитывал тепло и с радостью принял боль, которая всегда сопровождает восстановление кровообращения. Питт расслабился и не сразу заметил подошедшего Симона.
Тот остановился и еще раз взглянул на потерпевший крушение самолет. Он больше не казался жалким и заброшенным. Сознание того, что там находится более пяти десятков мертвых тел, придало ему вид некой усыпальницы или мавзолея.
— Все они были делегатами ООН? — спросил Симон.
— Некоторые были членами Генеральной Ассамблеи, — задумчиво ответил Питт, — остальные — директора и сотрудники специализированных агентств ООН. По словам Камиль, все они возвращались из совместной поездки.
— Кому потребовалось их убивать?
Питт тщательно выжал мокрые носки и положил их на трубу обогревателя.
— Понятия не имею.
— Может быть, это ближневосточные террористы? — настаивал Симон.
— Никогда не слышал, чтобы они использовали яд.
— Как твои ноги?
— По-моему, постепенно оттаивают. А твои?
— На флоте нас обеспечивают непромокаемыми ботинками. Так что мои сухие и теплые.
— Аплодирую заботливым адмиралам, — усмехнулся Питт.
— Думаю, один из троих уцелевших сделал эту грязную работу.
Питт с сожалением покачал головой:
