Огромный трехметровый бородатый тюлень с любопытством уставился на непрошеного гостя, предпочитая при этом сохранять дистанцию. Из его морды торчали пучки жесткой щетины. Питт помахал ему рукой, и зверь величественно удалился, окинув на прощанье аквалангиста настороженным взглядом.
Питт коснулся ногами дна и остановился, чтобы организм привык к давлению. Нырять под лед в спасательном жилете компенсационного типа было опасно, поэтому Питт его не надел. Он почувствовал, что его вес несколько больше необходимого, поэтому вынул из пояса и выбросил несколько свинцовых грузил. Воздух, который нагнетался компрессором, проходил через фильтр и затем подавался в маску, был теплым и чистым.
Питт взглянул вверх, чтобы сориентироваться по светлому пятну над головой, и проверил компас. Он не брал с собой глубиномер. Зачем? Ему предстояло работать на глубине не более четырех метров.
— Поговори со мной, — раздался в наушниках голос Джордино.
— Я на дне, — сказал Питт. — Все нормально.
Питт определил нужное направление и медленно поплыл.
— Корабль примерно в десяти метрах к северу от меня. Направляюсь к нему. Ослабьте шланг и канаты.
Он двигался очень медленно, внимательно следя, чтобы канаты не задевали острые камни. Он начал чувствовать холод. Слава богу, Джордино позаботился о том, чтобы воздух, которым он дышал, был теплым и сухим.
Перед глазами Питта появилась корма судна. Борта заросли водорослями. Он очистил рукой в перчатке небольшой участок, подняв облако зеленой мути. Дождавшись, пока облачко рассеется, он с интересом уставился на открывшуюся перед ним поверхность борта.
— Скажи Лили и Гронквисту, что я вижу деревянный корпус без кормового руля, но и без каких-либо признаков рулевых весел.
— Принято, — отозвался Джордино.
Питт извлек нож, закрепленный на голени правой ноги, и слегка поскреб поверхность внизу над килем. Под слоем водорослей оказался мягкий металл.
— Подводная поверхность обшита свинцовыми пластинами, — объявил он.
— Звучит заманчиво, — сказал Джордино. — Док желает знать, есть ли какой-нибудь орнамент на ахтерштевне.
— Минуточку.
Питт аккуратно убрал растительность с небольшого участка ахтерштевня рядом с тем местом, где он уходил в лед, и стал ждать, пока рассеется очередное зеленое облако.
— В ахтерштевень вделана табличка из какой-то твердой древесины. Здесь буквы и чье-то лицо.
— Лицо?
— С волнистыми волосами и бородой.
— А что там написано?
— Извините, но я не читаю по-гречески.
— Это не латынь? — проявил скептицизм Джордино.
В тусклом свете проникающих сквозь лед солнечных лучей было очень трудно разобрать надпись. Питт придвигался ближе до тех пор, пока стекло маски не коснулось таблички.
— Греческий, — уверенно сказал Питт.
— Это точно?
— Я целый месяц встречался с девушкой, у которой прабабушка была гречанкой.
— Продолжай. Наши собиратели костей уже в экстазе.
Прошло две минуты, и в наушниках снова зазвучал голос Джордино:
— Гронквист считает, что у тебя галлюцинации. А Майк Грэхем говорит, что изучал греческий язык в колледже. Он спрашивает, можешь ли ты описать буквы.
— Первая буква напоминает S, изображенную, как удар молнии. Потом идет А без правой ноги. Далее следует Р, затем еще одна покалеченная А, после нее нечто, похожее на виселицу или перевернутую букву L. После этого идет буква I, а в конце снова S в виде молнии. Лучшего описания я дать не могу. Воображения не хватает.
Слушая Питта, Грэхем пытался изобразить надпись на листке из блокнота. У него получилось следующее:
Полюбовавшись на дело рук своих, он понял, что в чем-то ошибся. Но в чем? Ему пришлось изрядно поднапрячь память, прежде чем он сообразил, в чем дело. Буквы были из классического алфавита восточных греков.
Задумчивое выражение его лица сменилось скептическим. Он написал короткое слово, вырвал листок и передал коллегам. Там было написано: «Sarapis».
Лили вопросительно взглянула на Грэхема:
— Это что-нибудь значит?
— Думаю, это имя греко-египетского бога, — сказал Гронквист.
— Да, — согласился Хоскинс, — это весьма популярное божество на Средиземноморье. Современное написание этого имени — Serapis.
— Итак, наш корабль называется «Серапис», — прошептала Лили.
Тут вмешался Найт:
— Насколько я понял, перед нами остатки римского, греческого или египетского корабля. Какого именно?
— Это за пределами нашей компетенции, — вздохнул Гронквист. — Чтобы ответить на ваш вопрос, необходима консультация морского археолога, специалиста по судоходству на Средиземноморье в первые века нашей эры.
А в это время находившийся подо льдом Питт медленно продвигался вдоль правого борта затонувшего судна. Добравшись до места, где начиналась ледяная стена, он поплыл обратно и, обогнув ахтерштевень, приблизился к левому борту. Здесь обшивка покоробилась и вздулась. Несколько ударов кулаком — и он увидел участок борта, продавленный льдом.
