Княгиня Анна Славицкая оставляет завещание, согласно которому, драгоценный камень получит тот член семьи, кто выполнит ее волю. Почти сто лет завещание и камень хранятся в Париже, в семье потомственного нотариуса Ле Гранжа. Генеральный директор дома моды Матвей Славицкий, правнук Анны, в день своей помолвки получает записку с угрозой. Он рассказывает об этом своему другу детства Алексу. Друзья пытаются выяснить, кто может угрожать Матвею и почему. Однажды вечером Славицкий приезжает к Алексу, но находит своего друга убитым в своей собственной квартире. Обложка создана художником Величко А. и дизайнером Валовой Я.
«Времена года»
«Я буду ждать», – прошептала княгиня Анна Славицкая, глядя в окно, затуманенное инеем. Она знала, что муж ее слышит. Ее неувядающие чувства к нему вселяли в Анну уверенность, что все, что она делает и говорит, муж одобряет и благословляет с небес.
Анна Николаевна Колон родилась в Туле в семье председателя судебной палаты. Отец девочки барон Николай фон Колон был потомком тевтонских рыцарей. Баронесса была умна и красива. Она получила прекрасное образование. Родители не боялись за ее будущее. Омрачало его лишь одно: характер у Анны был несносный. О замужестве она и думать не хотела и родителям отвечала, что замуж не собирается вовсе.
Ее дед, друживший со старым князем Славицким, обещал выдать свою внучку замуж за продолжателя этого древнего рода. Деда она обожала. Его мнение было самым авторитетным для избалованной Анны. Только он мог уговорить внучку вступить в брак.
Замуж Анна вышла в 18 лет, князю Игорю в то время было 22 года. Их познакомили за неделю до свадьбы. Им обоим крупно повезло, Анна и Игорь с первого взгляда полюбили друг друга. У них родились две дочери. Свою старшую дочь Анна назвала в честь матери супруга, Натальи. Младшая была названа в честь ее матери – Полины. Отец в дочерях души не чаял. Баловал, как мог. Сейчас Наталье было уже 23, Полина только что отметила восемнадцатилетие. «Как быстро бежит время»,– подумала Анна, глядя в темнеющее небо.
…Матвей Славицкий закрыл толстую папку с бумагами и подошёл к окну. Он любил созерцать вечернюю Москву. Вид из офисного французского окна был потрясающий. Москва сияла, как новогодняя ёлка и искрилась, как Эйфелева башня в ночное время суток. Он вздохнул и вернулся за свой рабочий стол. Дел было еще много, а вечер расписан по минутам.
– Вей, ты вообще собираешься закругляться? Нас ждут уже! А еще по пробкам ехать,– крикнул из коридора Алекс, друг Матвея и его заместитель.
– Да, иду уже. Ключ возьми и жди меня в машине, – тоже крикнул зачем-то Матвей, хотя Алекс уже стоял совсем близко от него.
– Да ты волнуешься!– засмеялся Алекс. – Если бы я тебя не знал, то подумал, что ты не только волнуешься, а ещё и боишься! Кольцо купил? Матвей растерянно посмотрел на друга и прикрыл лицо руками.
– А надо было именно сегодня?
– Ты и правда, как с луны свалился. Когда делаешь предложение, то сначала даришь кольцо.
– Я еще никому предложения не делал, – ответил Матвей.
– Мне рассказать тебе о традициях? – засмеялся Алекс.
– Не надо. Разберусь сам.
– Карина ждет колечка, я думаю. Может, успеешь купить? Заедем в Тиффани в ГУМе? Все равно по дороге.
– Нет, Саш, не успеем. Да и размера я не знаю. Потом куплю.
– Как знаешь.
Алекс очень хорошо знал Матвея. Дружили они с детства. Матвею повезло чуть больше в жизни. Его родители в начале 90-х открыли своё предприятие пошива одежды. Из маленького ателье предприятие со временем выросло в дом моды. Название модельный дом менял несколько раз. В позапрошлом году он получил название «Estaciones», что в переводе с испанского означает «Времена года». Родители Матвея жили в Барселоне, дружили с известным испанским модельером Lore, да и предприятие тесно сотрудничало с испанскими поставщиками тканей, так что название было вполне подходящим. Матвей долго не соглашался на испанское слово, так как дом моды находился в России, и он считал, что название должно было остаться прежним «Весна». Но на собрании акционеров вопрос был решён большинством голосов. Три года назад Матвей абсолютно случайно встретился со своим другом детства, тот искал работу. Так их дружба приобрела новый статус с деловым оттенком.
– Алекс, я думаю, что мне было рано принимать такое решение.
– А что тут плохого? Будешь кушать борщ и смотреть свой любимый канал в штопаных носках.
–Ты представляешь Карину, штопающую мои носки? – улыбнулся Матвей.
– Зря, что ли она в швейной индустрии работает? Это-то она умеет делать? Не знаешь?
– Она работает креативным директором дома моды, а не швеёй.
– Ладно, женишься – увидишь! Давай быстрее спускайся. Я в машине.
– Ты когда свою сделаешь? – крикнул вдогонку Матвей другу. – Ужас, как надоело тебя возить.
Матвей выключил настольную лампу и уже собирался выходить из кабинета, как раздался звонок. Он нехотя ответил, думая, что его уже тревожат гости из ресторана или родители, которые приехали на его помолвку, но в трубке раздался абсолютно чужой мужской голос.
«Не делай этого!» – услышал Матвей. «Алло, кто это? Чего не делать?» – спокойно спросил Матвей, но в трубке уже раздавались короткие гудки.
– Алекс, я только что услышал угрозу в свой адрес, – сказал Матвей, вставляя ключ в замок зажигания. – Как тебе?
– Не понял, как это?
– Мне позвонили сейчас с угрозой. Что тут непонятного?
– Да ты не нервничай, что сказали?
– Попросили вежливо чего-то не делать.
– Может дело в твоем увлечении благотворительностью? Ты же больницу строишь для бедняков!
– Саш, не дури, кому это мешает?
– Не знаю, может, кому и мешает!
