- Уставшие души стремятся к отдохновению, но отсутствие мудрости не подскажет им верный выход. Они будут кончать жизнь самоубийством, и в Бардо их будут ждать ужасные страдания, гораздо более тяжкие, чем на земле. Так, пройдя несколько циклов жизни и смерти в страшной печали, огонь их сознаний от боли и страданий либо взмолится к Небесам, либо угаснет совсем. В первом случае их сознания сами откажутся от материализма, и, как голодный ищет пищи, так и они будут искать пищи Духа. Во втором же случае они обречены на умирание в Авичи, аду, из которого нет выхода в новые рождения, а их мыслящий принцип разрушится навсегда. Оковы материализма более других убивают души, Учитель, а потому Учение Благословенного, заповедующее в жизни каждого дня прибегать к соединению жизни духовной и материальной, есть спасение от опасности уничтожения, о Гуру.
Учитель пристально смотрел на него и, когда тот закончил, спросил:
- То, что ты говоришь, относится к высоким ступеням познания Абхидхармы. Это хорошо, что ты знаешь и понимаешь так. Но кто научил тебя?
- Мой старший брат уже три года учится в Галаринг-шо, Учитель, и рассказывает мне из сострадания о Пути освобождения то, что могу понять. Ему я обязан своими познаниями.
Учитель улыбнулся ему широкой искренней улыбкой:
- Это хорошо, что он рассказывает. И хорошо, что ты понимаешь, тебе будет проще помогать твоим собратьям-ученикам освоить основы Абхидхармы. Пусть знание твоё поможет тебе более совершенно проявлять сострадание, которое орошает струями своими поля вечного Я более, чем любая другая влага. Дзонг (конец), занятие окончено, остальное – завтра.
Наврунг сел на ложе. Крыша открытого акрополя скрывала его от лучей немилосердного солнца, но сама открытость здания давала все преимущества пребывания на свежем морском воздухе. Белый Город тихо звучал, и мелодии его сменяли одна другую, но источника музыки не было видно. Казалось, сам воздух звучит, и волны музыки сопровождались тончайшими ароматами, в такт музыке сменяющими один другого. Атлант всё ещё находился под впечатлением от встречи с Ассургиной, а Гьянг, стоя в стороне, осуществлял танец цветов. Цветы лежали на полу у колонн, и Гьянг, указав рукой на них, силой сосредоточения поднял цветы в воздух, и они стали медленно летать в пространстве акрополя, в такт музыке повторяя изгибы мелодии своими движениями.
Постепенно танцующие цветы приблизились к атланту и стали медленно кружить вокруг него, добавляя к тонким ароматам воздуха свои, совершенно неземные, ароматы.
Атлант смотрел на них, и постепенно его взгляд становился осмысленным. Поняв, что вокруг него происходит, он перевёл взгляд на Гьянга:
- Скажи, Брат, почему так мало людей знают Ассургину?
- А что бы им дало это знание?
- Но ведь мне оно дало жизнь… и даже больше жизни. Я понял, зачем мне жить. Это знание дороже моей жизни.
- Но почему ты уверен, что знание смысла доступно всем?
Атлант задумался.
- Ужели мало число способных понять?
Гьянг молча кивнул, и цветы в своём танце поднялись над головой атланта, исполняя там какой-то совсем удивительный по сложности танец.
- Подумай сам и поймёшь, почему нас так мало, а Ракшасы правят миром. Много любящих себя. Мало любящих других. И совсем ничтожно число способных любить чистую идею, их очень мало.
Атлант удивлённо смотрел на ария. Всё, что происходило с ним после пленения этим удивительным человеком, поражало его каждый час жизни. Одно удивление уходило, другое приходило, но каждый раз он не переставал удивляться. Наврунг вздохнул, повёл плечами и, протянув к Гьянгу руки с обращёнными ладонями вверх, сказал:
- Я готов служить этой Госпоже и вижу в этом высшее счастье для себя. Позволено ли будет мне так?
Гьянг улыбнулся, и цветы огромным букетом упали на огромные ладони атланта:
- Ты сам всё избрал, и кто же может тебе отказать?
Наврунг прижал цветы к груди, как величайшее сокровище, вдохнул их аромат так глубоко, как мог, и, всё ещё продолжая сидеть, поклонился Гьянгу:
- Ты, всё забравший и всё отдавший. Ты подарил мне больше чем жизнь. Как могу отплатить тебе?
Гьянг заложил левую руку за спину, а правую в таком же жесте – ладонью вверх – протянул навстречу атланту и медленно, чтобы ни одно слово не улетело не услышанным, проговорил:
- Твоё сердце избрало. Это и есть награда. Ещё три дня для Знаний, затем – в бой.
Сердце атланта радостно вздрогнуло. В бой… Какой же воин не желал больше жизни сражаться за то, во что свято и чисто верило его сердце! Теперь, когда он ЗНАЛ, чётко и ясно, во имя чего следует жить и даже умереть с радостью, – теперь бой был для него радостью свершений.
- Тогда веди меня к Знаниям, я готов.
