В начале октября подошли англичане к Севастополю. И до чего хитры — псы! Большие у них были парусники, а паровые суда малые. Так они сняли все мачты с больших судов, чтоб меньше прицелу было. Пришвартовали к парусникам пароходы, да так, ползком, и подошли к Севастополю.
Открыли такую пальбу по городу, что небу стало жарко. Стоял на море штиль, и от дыма на рейде ничего не было видно. Двадцать тысяч ядер по городу выпустили. А убили семьдесят человек.
Мы отвечали калеными ядрами. Накалим ядро до-красна, да так в пушку и сунем. Чтобы пожар на корабле произвести: Сожгли кое-какие. Но им это ни по чем. И не дрогнули.
На море мы с ними ничего не могли сделать, потому наш флот был почти весь парусный, а их по-«ти сплошь паровой. Затопили мы свои корабли у входа в Северную бухту, с остальными спрятались в Южную, и засели там, как мыши в норе.
Первого ноября выглянули из брустверов на море. Смотрим — силой подходят. В две кильватерных колонны пароходов и бекасов вытянулось в сотню. Стали на якорь становиться. На завтра высадка. Ну, значит, будет нам работа, а потом, того и гляди, и самих нас прихлопнут.
Только к вечеру, смотрим, командир наш веселый ходит, говорит:
— Ребята! Быть завтра большой буре. Барометр сильно падает. Достанется англичанам при десанте на орехи!
Ну, мы себе намотали на ус. Значит, бить будем орудиями. Снаряду припасли достаточно. Вышел я в первой ночной смене, посмотрел на барометр — батюшки! Совсем упал — на великую бурю. И назначил меня командир в эту ночь пройти к Балаклаве лазутчиком. Возвращаюсь я — зги не видать… Небо черное, воздух душный — буря надвигается. А через час поднялась такая, что и мы свету не в видели- на берегу. Минареты сносит прочь, дома которые расшвыряло, с которых крыши посносило, палатки в лагерях унесло. А в море? Ад кипучий стоит!.. Вода — побелела, волны, как горы, ходят, а на рейде такая толчея поднялась, что- страх берет. Суда с якорей рвет, мачты ломает. В первый же час с десяток паровых судов оборвалось с якорей, бросило их на скалы и разбило, как яичную скорлупу. Другие повернули: носом к морю, дали полный ход парам, чтобы уйти в открытие море. Смотрим, загорелись сердечные от перегрева котлов. Заживо горит народ… Тысячи, людей бросаются в море и тут же тонут — где выплыть? — Ну, впрочем, и нашим в те поры приходилось не сладко! — продолжал старый боцман, — генералы нас одолели. Каждый на, свой манер мудрил, а людей не жалели. Недаром тогда солдаты про генералов песню сложили. До сих пор наизусть ее помню. Наши солдаты ее пели тогда.
И старик, не без огонька, дребезжащим голосом пропел такую солдатскую песенку;
Долго Ржевский генерал
К Горчакову приставал:
«Князь, займи ты эту гору,
Не вступая со мной в споры,-
Я отказа не снесу,
В Питер тотчас донесу».
Горчаков собрал совет.
Генералы, съев обед,
Гору штурмовать решили,
И Липранде предложили.
Лишний крест приобрести -
Войско на бой повести.
Но Липранде:
«Нет, атанде!..
Тут нам умного не надо,
Вы назначьте-ка Реада,
А я не пойду,
Лучше малость подожду!
Генералы рассуждали.
Диспозицию писали;
Вышло гладко на бумаге,
Да забыли про овраги.
На Федюхины высоты
Нас пришло всего три роты,
А в атаку ту, в штыки -
Вышли целые полки.
— Вот как нашего брата тогда крошили! — уже сердито закончил старый боцман. — Народ был крепостной, для господ генералов — дешевле скота…
Старого моряка взволновали эти воспоминания. Он встал со стула и заходил по садику. Резцов спросил:
— Ну, а что же, батареи в корабли стреляли?
Старик нахмурился.
— Нет. О стрельбе тогда забыли… — и тут же добавил сурово:
— Разве в гибнущих людей можно стрелять? Это уж не солдатское будет дело, а разбойное. Мы — не генералы!
Резцов криво усмехнулся, но промолчал. А старый моряк закончил так:
— Погоди! Я схожу, достану свою памятную книжку, тогда расскажу, какие суда тогда погибли, спасая самое дорогое для них судно, которое звалось по английски «Блек-Принц». По русски значит: «Черный Принц».
И старик ушел в домик.
Вот что рассказал Резцову старый боцман, изредка заглядывая в старинную книгу в переплете из телячьей кожи.
«На внешнем рейде в этот день погибло тридцать пять судов. Первым сорвался с якоря американский паровой транспорт «Прогресс». Он протаранил по пути еще три судна, а затем всех четверых бросило на скалы и разбило в щепы. Далее налетел на скалы корабль «Сити-Лондон». Его капитан, Левис, во время удара схватился за канат, и его раздавило в лепешку между скалой и судном. Громадное американское транспортное судно «Вулкан», где была тысяча солдат, выбросило четыре якоря. Через короткое время все цепи оборвались, и судно бросило на скалы с такой силой, что оно разлетелось в щепы. Вест-индский пароход «Мельбурн», который вез бочки с ромом, так стремительно кинуло на берег, что семь человек экипажа ракетами вылетели на верхушку скалы. Остальные погибли, раздавленные сотнями бочек рома, плававшими среди людей.
