— Надеюсь, мы приехали сюда не для того, чтобы наблюдать за гонками на подводных лодках? — поинтересовался он.
— Нет, — ответил Питт. — В сегодняшней вечерней программе одни только скачки.
Джордино выпрыгнул из коляски и потянулся. Питт оглядел рану на бедре. Стрела чуть задела его и ударила в охлаждающие ребра двигателя. Кончик ее еще торчал там. Рана давно уже прекратила кровоточить. Покрытая песком, как и подсохшая струйка крови, она напоминала толстый слой краски «вишневая глазурь».
— Нога в порядке? — спросил Джордино, заметив рану.
— Да. Промазал стрелок. Видимо, собирался пригвоздить меня к мотоциклу, — ответил Питт, вытаскивая кусок стрелы.
Джордино покрутил головой, поглядел в ту сторону, откуда они приехали.
— Как думаешь, долго им еще до нас скакать?
Питт мысленно прикинул время, которое они проехали, предположительное расстояние до Сяньду и ответил:
— Все зависит от того, насколько быстро поедут. Полагаю, нас разделяет не меньше двадцати миль. Гнать лошадей они не будут, да и отдыхать им тоже нужно.
— А если предположить, что путь можно сократить, объехав горы, или что они пошлют в погоню автомобили?
— Давно бы послали. Я о другом волновался: нет ли у них в арсенале вертолетов. Правда, в такую пыльную бурю от них мало толку.
— Хорошо бы у них на задницах мозоли от седел появились, так ведь нет же. Или бы спать завалились, дали нам возможность улизнуть отсюда подобру-поздорову.
— Боюсь, они все равно найдут нас по следу; дорог, судя по всему, поблизости нет, — ответил Питт. Он поднялся и обвел мотоциклетной фарой местность. Кругом была пустыня. Налево тянулся высокий, похожий на длинную стену кряж. Во всех других направлениях ландшафт оставался пустынным и плоским, как бильярдный стол.
— После столь впечатляющего путешествия верхом на отбойном молотке да по стиральной доске я бы предпочел немного пройтись пешочком. Ножонки поразмять. Пойдем навстречу ветру?
— Обязательно. Только сначала проделаем один фокус, — сказал Питт.
— Какой фокус?
— Довольно простой, но эффектный. Называется «Исчезновение мотоцикла в пустыне».
Очень скоро шестеро всадников оставили попытки догнать беглецов и перешли на спокойный аллюр. Так они могли двигаться много часов подряд. Монгольская лошадь — животное поразительно выносливое. Веками их приучали переносить трудности. Монгольская лошадка не знает усталости, способна выжить в условиях бескормицы, а скакать по степи может хоть весь день. Коротконогая, коренастая, неказистая на вид и очень крепкая, она не имеет себе равных среди западных пород.
Ехавшие плотной цепью всадники приблизились к основанию горы, и там командир группы внезапно остановился. Он слез с коня, нагнулся, наклонил к земле строгое неподвижное лицо и, включив карманный фонарь, сквозь тяжелые, как у лягушки-быка, веки принялся рассматривать следы протекторов — две глубокие канавки с вмятой травой. Довольно кивнув, он снова вскочил в седло, сунул фонарик в карман и, пришпорив лошадь, двинулся по следу. Остальные теперь держались от него в почтительном отдалении.
Командир полагал, что старый мотоцикл проедет еще миль тридцать, не больше. Впереди расстилались степи, а дальше шла пустыня. «На сто миль вперед беглецам не найти укрытия, — раздумывал он. — Если не гнать лошадей, то через восемь часов мы их все равно настигнем». Он решил не вызывать на помощь моторизованную группу — не хотел унижать своих воинов. Все они были прекрасными наездниками. Всех их учили сначала сидеть на лошади, а уж потом ходить, что доказывала их клешеногость. И наглецам, тайком проникшим в комплекс да еще побившим стражников, от них не уйти. Еще несколько часов неторопливой погони, и с ними будет покончено.
Они продолжали скакать всю ночь, ежась на ледяном ветру, то и дело посвечивая фонариком и осматривая следы, оставленные покрышками. Поначалу в порывах ветра они даже слышали стук мотоциклетного мотора, но вскоре он стих, исчез за дальними холмами. Всадники ехали в молчаливой задумчивости. Они проскакали еще пять часов, останавливаясь лишь раз, на границе ровной пустыни.
Здесь, на твердой почве, увидеть следы покрышек стало труднее. Всадники часто теряли их, останавливались, искали, обшаривая землю лучом карманных фонарей, и, находя, снова отправлялись в путь. На рассвете песчаная буря, все это время хлеставшая по ним, наконец-то улеглась. В утренние часы следы мотоцикла сделались виднее, всадники приободрились и поехали быстрее. Командир группы выслал вперед разведчика, чтобы тот предупредил их, если вдруг следы на каменистой почве опять потеряются.
Всадники проехали по следу вдоль большой песчаной насыпи, примыкавшей к отвесной скале. Впереди расстилалась широкая равнина. Следы мотоциклетных покрышек сделались отчетливее, колеса увязли в песке и вдруг исчезли. Когда группа во главе с командиром подъехала к разведчику, тот беспомощно крутился по песчаной насыпи. Увидев подъезжающего к нему командира, он присел на корточки и повернул к нему изумленное лицо с бессмысленным взглядом.
