В это время от острова Цэцзы, отстоящего от дока, где продолжал недоумевать Чжоу, ровно на милю, отчалила небольшая моторная лодка, когда-то белая, но выцветшая от времени. На носу ее, скрытый от посторонних глаз низко натянутым парусиновым навесом, лежал дотемна загорелый человек и сквозь раздвижной телескоп от лазерного прицела рассматривал творившийся на берегу огненный кошмар. Оценив на взгляд степень разрушений, человек довольно усмехнулся, сложил телескоп, разобрал прицел и радиопередатчик, по которому несколько минут назад в старенькую автоматическую навигационную систему поступили данные о курсе лодки. В сгущавшемся над водой дыму человек уложил приборы в небольшой тонкий чемоданчик из нержавеющей стали, перекинул руку с чемоданчиком через планшир и медленно разжал пальцы. Чемоданчик тихо скользнул в воду и через несколько секунд оказался на дне гавани Нинбо, в трехдюймовом слое мягкого ила.
Человек повернул к рулевому лицо, обезображенное с левой стороны длинным тонким шрамом.
— Причалишь к городской пристани, — приказал он низким негромким голосом. — Я должен успеть на самолет.
Только через полтора дня пожарные бригады, съехавшиеся в порт со всего города, смогли погасить огонь. Буксирные катера своими оперативными действиями спасли от разрушения супертанкер, протащили сквозь горящую на воде нефтяную пленку и вывели в залив, где пожар удалось ликвидировать сравнительно быстро.
Береговым сооружениям повезло меньше. Огонь полностью уничтожил терминал на острове Цэцзы и унес жизни десяти рабочих станции перекачки нефти. Кроме того, около десятка матросов со спасенного супертанкера считались без вести пропавшими, правда, мало кто сомневался в том, что и они погибли в огне.
Когда наконец на борт таинственного брошенного сухогруза прибыли следователи и обыскали его, то не нашли ни одного тела. Это совпадало с показаниями свидетелей, в один голос говоривших о пустом корабле. Получалось, что сухогруз отправился в последнее плавание по собственной воле. Корабль был здесь никому не известен, его проверка по страховым документам показала, что несколько лет назад он принадлежал некоему малайскому бизнесмену, торговавшему подержанными судами, который сплавил окончательно пришедшее в негодность судно на металлолом. Скупщика металлолома не нашли, фирма его оказалась подставной, а адрес — фиктивным. На этом следы терялись.
Посовещавшись, следователи вознамерились было обвинить в преступлении бывшую команду сухогруза, недовольную увольнением в результате списания корабля в утиль. Она якобы тайком вывела судно с места стоянки, подожгла, скрылась в дыму, а более серьезных разрушений порт Нинбо избежал по чистой случайности. Версия не выдерживала критики, поэтому с молчаливого согласия властей было решено считать происшедшее трагической случайностью. Местные журналисты окрестили наделавшее столько бед судно таинственным пустым огненным кораблем Нинбо. У Хана Чжоу имелась своя версия, но он счел за лучшее о ней не распространяться. Он был абсолютно уверен, что кораблем кто-то незримо управлял и направил к берегу специально.
— Джен, совещание начинается ровно через десять минут в Золотом конференц-зале. Кофейку туда принести?
Джен Монтегю Клейтон, вскинув голову, пристально посмотрела на стоявшего в дверях коллегу, словно тот только что свалился с Марса.
— Харви, я скоро начну писать капуччино. Кофеина в моей крови хватит, чтобы запустить «шаттл». Ладно, все равно спасибо. — Она махнула рукой. — Иди, я скоро буду.
— Я пока проверю проекционную систему, — застенчиво проговорил Харви и скрылся в коридоре.
