Совещание закончилось, и мрачные финансисты, поодиночке и группами, заторопились по своим рабочим кабинетам-сотам. Клейтон закрыла ноутбук и, подхватив его, уже собиралась направиться к двери, как вдруг рядом с ней выросла фигура Эли. Клейтон повернулась и, смутно предчувствуя недоброе, пристально оглядела его неопрятный костюм, крошки от пончиков и сахарную пудру на лацканах и галстуке.
— Отличное выступление, Джен, — заулыбался Эли. — Разрешишь угостить тебя чашечкой кофе?
Клейтон только и смогла, что, сжав зубы, коротко кивнуть и выдавить подобие улыбки.
Стоял удушающе жаркий пекинский день. Перенаселенный город задыхался, окутанный смогом, висевшим в горячем влажном воздухе. Асфальт плавился под колесами машин и велосипедов, сновавших по запруженным транспортом бульварам. Матери, подхватив детишек, устремлялись к многочисленным городским прудам в надежде найти спасение от жары. Уличные мальчишки, предлагавшие измученным жаждой, потным туристам и бизнесменам охлажденную кока-колу, делали гигантские барыши.
Немного прохладнее было в обширном зале штаб-квартиры Коммунистической партии Китая, расположенной в охраняемом комплексе зданий к западу от знаменитого Запретного города. Находившийся в самой глубине старинного сооружения с весьма неподходящим названием «Дворец, исполненный сострадания», зал заседаний представлял собой просторное помещение без окон и удивлял причудливым смешением стилей: изящные старинные гобелены и прекрасные, ручной работы ковры соседствовали с дешевой убогой конторской мебелью шестидесятых годов прошлого века. В центре зала, за обшарпанным круглым столом, сидели с полдесятка суровых мужчин, составлявших элиту компартии — Постоянную комиссию политбюро, самого влиятельного органа власти в правительстве Китая. Возглавлял совещание генеральный секретарь партии и президент страны Цюань Фэй.
Министру торговли Шинчжэ, лысеющему человеку с глазами, похожими на крупные блестящие бусинки, температура в зале казалась гораздо выше, чем снаружи. Он и его заместительница стояли в нескольких ярдах от стола, не решаясь подходить ближе.
— Шинчжэ, я тебя не понимаю. Совсем недавно, в ноябре, государство одобрило пятилетний план экономического развития страны, — высокомерно изрекал президент Фэй тоном профессора, отчитывающего студента-двоечника, — а ты пытаешься уверить меня в том, что несколько, как ты сам выразился, случайностей ставят под угрозу выполнение поставленных партией целей?
Шинчжэ откашлялся, потирая брюки влажной ладонью.
— Товарищ генеральный секретарь и члены политбюро, — заговорил он, поклонившись собравшимся чиновникам. — За последние несколько лет потребности Китая в энергетике значительно выросли. Быстрый и динамичный экономический рост страны вызвал рост потребления энергии. Всего лишь несколько лет назад Китай был одним из обычных экспортеров сырой нефти. Сегодня более половины потребляемой нами сырой нефти составляет импорт. Ситуация весьма печальная, но ее диктует объем нашей экономики. Нравится нам или нет, но мы стали заложниками политических сил, хозяйничающих на зарубежном нефтяном рынке. Точно так же, кстати, как и американцы, которые вот уже четыре десятка лет зависят от прихоти стран — членов ОПЕК.
— Хватит, понятно. О росте нашей экономики и об увеличении потребности в энергоресурсах мы уже слышали, — оборвал его Фэй, моложавый, подтянутый пятидесятидвухлетний мужчина, совсем недавно избранный на этот пост. По своим взглядам он тяготел к традиционалистам, но не хотел терять поддержку и среди либералов, поэтому ему постоянно приходилось лавировать и угождать, очаровывать и хитрить. Президент имел репутацию человека вспыльчивого, о чем Шинчжэ хорошо знал, но ценил правду, да и лукавить не умел.
— Насколько серьезны наши потери? — спросил его один из членов политбюро.
— Очень серьезны. Равносильны тому, как если бы человеку отрезали одну конечность. Землетрясение в Саудовской Аравии на несколько месяцев ограничит их способность отгружать нам нефть, хотя, конечно, мы за это время можем поискать альтернативные источники. Гораздо более сильный негативный эффект имеет пожар в гавани Нинбо. Практически треть нашего импорта нефти идет через его терминалы. Инфраструктуру, необходимую для приема танкеров и перекачки нефти невозможно восстановить в короткие сроки. К сожалению, я вынужден констатировать, что в ближайшее время мы столкнемся с острой нехваткой энергоресурсов, быстро восполнить которую в полном объеме будет весьма нелегко.
— Мне докладывали, нам потребуется год на то, чтобы устранить повреждения и довести поставки до нынешнего уровня, — сказал другой чиновник, пожилой, с седыми волосами.
— Я не взялся бы оценивать степень разрушений, — ответил Шинчжэ, слегка поклонившись.
