В нескольких ярдах впереди них китайский министр торговли Шинчжэ коротко ответил на приветственную речь, обменялся рукопожатиями с руководством завода, сошел с трибуны и торопливо прошелся вдоль батарей. Обзор их занял не более десяти минут. Затем министр поблагодарил монгольских чиновников за приглашение, снова потряс им руки и удалился в свой автомобиль.
— У него муравьи в штанах, что ли? — проговорил Джордино, удивленный краткостью визита.
— Полагаю, ему не терпится поскорее попасть в Сяньду. Поездка на завод явно не самая яркая часть его визита.
Питт и Джордино, пригнувшись, следили, как кавалькада, сделав круг по заводу, проехала мимо них к воротам. Только тогда Питт завел двигатель и, рванув с места, присоединился к колонне, встав за третьей «тойотой».
Караван, покачиваясь на неровной дороге, проехал к востоку от Улан-Батора, обогнул подножия гор Баянзурх-Нуруу. Их путь венчала Баянзурх, одна из четырех священных гор, окружающих Улан-Батор и указывающих на четыре стороны света. Постепенно величественные горы уступили место переливам равнин, поросших травой, без единого деревца, тянувшихся куда хватало глаз, до самого горизонта. Взорам путешественников предстала знаменитая азиатская степь, богатая своей историей. Тучные пастбища широким зеленым поясом охватывали Монголию от края до края. Высокие летние травы колыхались, словно океанские волны, под дуновением бриза, движению которого не мог помешать никто.
Идущая впереди машина въехала на мощенную гравием дорогу, которая перешла в грязный проселок, а тот, в свою очередь, сменился двумя проложенными в степи колеями. Чтобы не сбиться с пути, Питту, шедшему в конце колонны, приходилось ориентироваться по грязному мареву, в которое превращалась поднятая колесами пыль, смешиваясь с выхлопными газами. Ситуацию осложнял ветер, порывы которого разносили марево повсюду, и тогда ехать нужно было на слабый звук моторов, едва слышный в его завываниях. Колонна двигалась на юго-восток, часа три петляла по холмам, поросшим травами, затем поднялась и преодолела небольшое предгорье. Спустя полчаса головная машина уткнулась в ржавые покосившиеся ворота и, свернув, выехала на неширокую асфальтовую дорогу, как отметил про себя Питт, профессионально выложенную и ухоженную. Несколько миль машины шли вверх, затем, обогнув небольшой горный хребет, приблизились к узкой стремительной реке. От нее уходил в сторону крытый бетонированный водовод, по которому караван, петляя между валунами, проследовал дальше и вскоре приблизился к высокой стене, окружавшей полдюжины различных строений. Водовод уходил под стену возле небольшого арочного входа в комплекс и тянулся дальше. Два стража в ярких дээлах стояли по обе стороны нешироких массивных металлических ворот, преграждая вход скрещенными копьями. Когда машины сбавили скорость и остановились, Питт начал размышлять о дальнейших действиях.
— Знаешь, нам, наверное, не стоит пользоваться главным входом. Отстанем-ка мы от основной группы, — поделился он своими мыслями с Джордино.
— Я давно подозревал, что у тебя нет тяги к коллективизму, — заметил Джордино. — Как поступим?
— Сам не знаю. Но нас не должны обнаружить — это точно.
Джордино пристально осмотрел вход, мысленно прикинул
имеющиеся возможности.
— Кроме проблем с машиной, ничего в голову не приходит, — сказал он.
— Да? Ну, спущенная шина очень бы нам подошла.
— Считай, она у нас есть.
Выскользнув из пассажирской двери, Джордино, пригибаясь, подполз к заднему колесу, быстро снял со штуцера колпачок и надавил на клапан. Затем он вставил в отверстие заготовленную спичку и немного подождал, пока воздух с тихим свистом не вышел из камеры. В считанные секунды она стала плоской как блин. Затем Джордино так же быстро навернул колпачок и бросился назад в кабину. Не успел он усесться поудобнее, как металлические ворота распахнулись и машины тронулись внутрь комплекса.
Питт двинулся вслед за машинами, но как только проехал ворота, сразу же остановился. Один из охранников строго посмотрел на него. Питт ткнул пальцем в спущенную шину, стражник пристально осмотрел ее и кивнул. Гортанно прокричав что- то по-монгольски, он сделал знак Питту свернуть направо.
