Пир удался на славу. Гульнара, казалось, совсем забыла про Бекдаш и незадачливого участкового, понемножечку пила вместе с ними, от души смеялась над анекдотами Деревянко, сама вспоминала смешные случаи из комсомольской жизни. Водка оказалась на удивление неплохой, хотя и не очень крепкой. Над пустыней уже опустилась ночь, высыпали крупные звезды, воздух резко похолодал.
— Эх, костерочек бы, — зябко повела плечами Гульнара. — И чайку… Мне старик, глядите, что еще дал…
Она вытащила из пакета тунчу — закопченный до черноты сосуд из тонкого оцинкованного железа, специально приспособленный для быстрого кипячения воды на открытом огне. Чабаны говорят, хорошую тунчу можно вскипятить на одной газете. А заваренный в ней зеленый чай «с дымком» всегда бывает необыкновенно вкусен. Гульнара вздохнула, и вдруг вспомнила:
— Тут кто-то, кажется, картошку печь собирался?
Вместо ответа Владимир вдруг поднял палец:
— Тихо!
Все замолчали. Наконец Упырев нарушил тишину:
— Ничего не слышно…
— Показалось, что машина…
— Может, и машина, — пожала плечами Гульнара. — Здесь же до дороги не так далеко.
Посидели еще немного, прислушиваясь, но ничего не услышали, и девушка вновь повторила:
— Так что насчет дров?
— А что, я сейчас, — храбро отозвался Деревянко.
Он взял в машине фонарь и отправился искать обломки саксаула, изредка попадающиеся в окружающих песках. Через несколько минут он вернулся к их стоянке и с виноватым видом бросил на землю жиденький пучок веточек. Испечь на них картошку нечего было и мечтать. Приняли еще по одной. Алексей стал подтрунивать над Деревянко, требуя на закуску печеной картошки. Владимир в ответ пробурчал, что рядом есть хороший пенек, но его никак не вытащишь.
— Какой пенек? — заинтересовался Упырь.
— Да какой… Обычный.
Но тут засмеялась Гульнара:
— Нет, это необычный пенек.
— Почему? — не поняли сослуживцы.
— Однажды я была здесь во время Новруза — это у нас праздник весны, меня от обкома направили на проведение. Ну, все как обычно было — борьба «гореш», скачки, собачьи бои, разные игры… Молодежь разгулялась, а программа кончилась, вот один старик и говорит: «Кто тут из вас самый сильный? Пусть голыми руками пенек саксаула вывернет!» — Гульнара насмешливо фыркнула: — Даже приз выставил, молодого барашка… Да только он никому не достался: слишком крепкий пенек оказался…
— Это тот самый пенек? — удивился Упырев.
— Ну да, наверное…
— А ну, пошли! — решительно встал Алексей. Водка давала о себе знать, его потянуло на подвиги. — Мне барашка не надо, а вот картошечки хочется…
— Да не сможешь! — пришла очередь подначивать Деревянко.
— Пошли, пошли!
Они все вместе пошли к пеньку, который оказался действительно совсем недалеко. Владимир, прихвативший фонарь, осветил могучий саксауловый ствол, срубленный, видимо, очень давно, но пень и теперь производил впечатление мощи и непоколебимости.
— Я попробовал — он даже не шевельнулся, — пожаловался Деревянко.
— А ну… — Алексей подошел к пеньку, примерился, как поудобней взяться. Нашел нужную точку, покрепче уперся ногами и напряг мышцы.
Пень не дрогнул, но это была только проба. Упырев немного расслабился, а потом его сокрушительные мускулы включились на полную мощь. Узлы мышц заходили под его кожей как в фильмах ужасов, когда в людей вселяются инопланетные твари. Ступни ног погрузились в песок по щиколотки, но опоры Леха не лишился, и смог «дожать»: где-то в земле с громким треском лопнул крупный корень, и старый пень слегка вывернулся из почвы…
— Стой! — заорал вдруг Деревянко, стоявший с другой стороны напротив.
Упырев, уже собиравшийся последним усилием преодолеть сопротивление старого саксаулового пенька, опустил руки и удивленно поглядел на товарища. А тот бросил фонарь, шагнул к пеньку и, упав на колени, принялся отгребать песок руками. Упырев и Гульнара переглянулись: с ума сошел, что ли?
— Ты чего, Дерево? Крыша съехала? — осторожно поинтересовался Алексей.
— Подожди! — Деревянко продолжал отгребать песок.
Наконец прапорщик поднялся с колен и сказал:
— Глядите.
Упырев и Гульнара перешли на сторону Деревянко и увидели, что основание старого саксаулового ствола, ранее скрытое под слоем песка, разорвано внизу надвое, а к вывернувшемуся из-под земли корню привязана веревка из черного конского волоса…
Арслана похоронили согласно обычаю на следующее утро. Безбородый мулла, недавний выпускник Казанского медресе, пропел молитву, тело опустили в могилу, и остался от младшего любимого сына только маленький земляной холмик. Потом все отправились на поминальный обед в дом Аннанияза, где женщины уже с самого утра нажарили мяса с картошкой, нарезали салатов, колбас и сыров. Поели, попили чай и ушли. Женщины, соседки и родственницы незаметно убрали со столов, помыли посуду и тоже исчезли.
