– А ты-ы… – многозначительно протянул Вадька. – Ты… – он оглядел Катьку с сомнением, словно колеблясь, можно ли доверить младшей сестре такое рискованное и опасное дело. И, наконец решившись, торжественно провозгласил: – А ты – пришей Саляму пуговицу обратно!
– На такое везение я даже не рассчитывала – чтоб нас одних отпустили! – радостно объявила Мурка.
– Если бы мама вчера не уехала – не отпустили бы, – резонно заметила Кисонька. – А отцу на завод надо, он только счастлив, что мы вместо него у Остапчука отметимся.
Шофер Володя остановил «Мерседес» у высокого парадного крыльца старинного особняка, в котором размещался исторический музей. На открытой дубовой двери висела афиша, объявляющая, что в город прибыло бесценное сокровище, но официально экспозиция открывалась лишь завтра. Тем не менее у ступенек особняка перетаптывалась кучка возбужденных людей с плакатами.
– Это что за демонстрация? – пробормотал шофер Володя.
Кисонька прильнула к боковому стеклу, пытаясь прочитать надписи на плакатах. Надписи слегка ошеломляли.
«Нет осквернителям древних могил!» – гласила одна. «Тутанхамона – египтянам, пектораль – скифам!» – сообщала вторая. «Каждый честный человек должен отобрать у археолога лопату!» – наконец, призывала третья.
– Может, мне вас проводить? – засомневался Володя.
– Они вроде не буйные, – ответила Кисонька, и сестры выбрались из машины.
К ним сразу пристала невысокая, спортивного вида женщина в джинсах. Длинные, завитые крупными кольцами седоватые волосы рассыпались по плечам не слишком чистого свитера. Женщина приблизила смуглое худое лицо к девчонкам и с интонацией хорошо оплаченного энтузиазма спросила:
– А если бы разрыли могилу вашего отца?
– Наш папа жив! – с невольной дрожью в голосе пробормотала Кисонька, шарахаясь в сторону.
Сестры бегом взлетели по высоким ступенькам и, миновав настороженно косящихся на демонстрантов охранников на посту у входа, нырнули внутрь. Мимо них торжественно шествовали дамы в сопровождении мужчин. Молодые, в платьях для коктейля от Шанель, как новенькие и о-очень дорогие спортивные машины с открытым верхом. Другие – как старинная лепнина музея – так же хорошо отреставрированные. Мужчины казались совершенно одинаковыми из-за черных смокингов и выражения превосходства на лицах.
Кисонька отдала свое пальто слегка ошалевшей от нарядов и драгоценностей старушке-гардеробщице и остановилась перед высоченным зеркалом XVIII века в золоченой раме. Старинная амальгама словно бы слегка размылась и отразившуюся в зеркальном стекле девочку с ярко-рыжими волосами и зелеными глазами, одетую в коротенькое коричнево-золотистое платье без рукавов, казалось, окружал смутный ореол. Будто коридор в прошлое, по которому шествовали мужчины в камзолах и при шпагах, их дамы в пудреных париках и кринолинах… Рядом с Кисонькиным отражением возникло еще одно – точно такая же девочка с рыжими волосами и зелеными глазами, только платье на ней было черно-серебристым. Кисонька была уверена: если когда-нибудь, в далеком будущем, научатся «отматывать» зеркальные отражения назад, на такую пару, как они, будут любоваться долго!
– Как думаешь, мама станет ругаться, что мы пошли сюда одни и так поздно? – озабоченно спросила Мурка, поглядывая на широкие окна, за которыми уже сгущались сумерки.
– Когда она узнает, что ты вылезла из своей «защитной» рубашки и надела нормальное платье, – от счастья простит нам что угодно! – Кисонька шагнула ко входу в зал. – Ой! Извините, пожалуйста! – охнула она, чуть не врезавшись в неожиданно оказавшуюся позади нее девушку лет двадцати пяти.
Но откуда та взялась? Ведь Кисонька только что гляделась в зеркало – как же она не увидела человека прямо у себя за спиной?!
– Извините, – еще раз пробормотала Кисонька.
Девушка лишь молча улыбнулась в ответ, тряхнув вьющимися черными волосами, – дескать, ничего – и пошла прочь той легкой упругой походкой, какая бывает только при отлично развитых мышцах. Кисонька слегка растерянно глядела ей вслед – одета девушка была в нечто вроде нешироких шаровар и свободную рубаху ниже бедер из казавшейся грубой и жесткой, но явно натуральной материи. Не иначе как от какого-нибудь крутого итальянского модельера, с уважением подумала рыжая.
Направляясь к высоким дверям в зал, Кисонька еще разок оглянулась – но девушки уже не увидела.
– Здравствуйте, барышни! – с грузной тяжеловесностью Олег Петрович Остапчук, организатор и подлинный хозяин выставки, шагнул им навстречу. – Вы все хорошеете! – сделал он комплимент девчонкам. – Повезло вашему папаше – самые красивые невесты города у него подрастают!
– Это брак по любви или просто объединяются два состояния? – Между девчонками и Олегом Петровичем вдруг просунулась холеная женская ручка с пестрым маникюром и черный микрофон, в лицо уставился объектив переносной телекамеры.
– Вы кто?… – Растерявшийся Остапчук невольно попятился.
– «Городские новости», Карина Артюхова, – отбарабанила дама с микрофоном.