Вадька покачал головой – похоже, загадочная темноволосая девушка появилась ниоткуда, помогла им вернуть пектораль и тут же исчезла неизвестно куда. Но раздумывать о странностях неожиданной союзницы ему было некогда. Старинные часы в вестибюле принялись бить – музейные двери распахнулись, и в них с грохотом ввалилась целая толпа вооруженных микрофонами и камерами журналистов. Впереди всех скакала Карина Артюхова из «Городских новостей» и ее оператор. Среди журналистов Вадька увидал и другие знакомые фигуры – вытягивая шею, из задних рядов старался рассмотреть витрину дедок-ученый, а посреди журналистской братии, дымя заправленной в мундштук сигаретой, вышагивала поэтесса Раймунда.
– Господа, господа! – изумленный Остапчук двинулся им навстречу. – Позвольте! Выставка еще не открылась! Что это вы с утра пораньше?
– А нас пригласили, – кокетливо сообщила ему Карина.
– Я никого не приглашал, – грубовато отрезал Остапчук.
– Вы и на вчерашнюю презентацию многих не приглашали – из тех, кто тем не менее явился, – парировала журналистка. – И без вас нашлось кому пригласить прессу!
Позади них в дверях зала показался Неваляшкин.
Вадька толкнул Мурку локтем:
– Пришел! Точно как я говорил!
– Никто и не спорил, – прошептала Мурка, напряженно наблюдая за подозреваемым.
Неваляшкин подошел почти к самой витрине. Остановился, разглядывая пектораль каким-то совсем унылым взглядом. Тяжко вздохнул… и нахохлился. Молча.
– Сейчас он скажет… Вот сейчас… – подбираясь, пробормотал Вадька. – Ну вот прямо сейчас!
Неваляшкин продолжал водить глазами с Остапчука на пектораль – и молчал!
Заговорила Карина Артюхова:
– Господин Остапчук, вокруг привезенного в наш город бесценного национального сокровища сегодня ночью произошли необычайные события…
Остапчук артистически поднял брови:
– Какие еще события? Впервые слышу!
– Ну как же! – тонко улыбнулась Карина. – Пектораль собирались похитить, причем неоднократно!
– Тьма, кровь, золото, плащи, кирпичи, сабли, отравления… – закатывая глаза, провыла Раймунда. – Ночной ужас в музее! Три раза похищали, я свидетельница!
Сыщики продолжали буравить взглядом Неваляшкина. А тот все так же молчал! Неужели решил не пользоваться своим последним шансом? Но почему? Испугался? Догадался?
– Я вам, девушка, прямо в… микрофон скажу! Воображение богатое у госпожи поэтессы! Как видите, пектораль цела!
– Только это фальшивая пектораль! – звонко и решительно отчеканил знакомый голос.
Сыщики оторвали глаза от Неваляшкина и медленно повернулись.
– Пектораль была похищена! Господином Остапчуком, который подменил ее копией! – выпалил все тот же голос.
В дверях стоял… Леголас-Гена. Красивый, как всегда, золотые волосы собраны в хвост, синие глаза сверкают, лицо исполнено надменности. Вместо вчерашней куртки сейчас на нем был длинный, до пят, черный кожаный плащ с глубоким капюшоном, делавшим его похожим на героя то ли японского фэнтези, то ли американского шпионского кино.
Четко печатая шаг, неумолимый, как сама судьба, и ироничный, как ее же жестокая насмешка, Гена двинулся к витрине.
– Вы копию-то крепче держите. Если сейчас при журналистах выпадет – беда будет, – услышал Остапчук шепот стоящего позади него белобрысого мальчишки.
Мокрой от пота рукой Остапчук стиснул спрятанную под пиджаком пектораль – неужели копию? Но как такое может быть?! – и старательно одернул полу. Гена остановился возле витрины и насмешливо глянул Остапчуку в глаза.
– Потеете, Олег Петрович? С чего бы это – совесть нечиста? Успели перепродать за границу наше национальное достояние? – поинтересовался он и, указав пальцем на лежащую в витрине пектораль, провозгласил: – Здесь есть неопровержимое доказательство: эта пектораль – подделка! Откройте витрину! – скомандовал он.
– Пусть открывает! – прошептал сзади мальчишка.
– Открывайте! – опасаясь даже вытереть катящийся по лбу пот, чтоб тяжеленный золотой диск не вывалился из-под пиджака, хрипло каркнул Остапчук.
Недоумевающая Светлана Вениаминовна отперла витрину. Гена без всякого почтения перевернул пектораль.
– Смотрите, господа! – жестом приглашая журналистов подойти поближе, провозгласил он. – Разве может на более чем двухтысячелетней пекторали стоять современный артикул? – И он ткнул пальцем в заднюю сторону изображения утки.
С дружным возгласом журналисты прихлынули ближе к витрине, засверкали вспышки фотоаппаратов.
– Простите, но мне кажется… Он тут и не стоит! Тут вообще ничего нет! – дрожащим от разочарования голосом протянул дедок-ученый, невесть каким образом оказавшийся в первых рядах зрителей.
Гена повернул голову – и глазами растерянного эльфа уставился на древнее золото.
– Но… Как же… – ощупывая заднюю поверхность пекторали, залепетал он. – Он должен тут быть! Я точно знаю!
– Интересно, откуда бы вам знать? – насмешливо поинтересовался новый голос. И парад неожиданных появлений пополнился подтянутым милиционером с майорскими погонами. Следом за ним в зал музея втянулись крепкие мужики в камуфляже – и окружили Гену.
