Габлер, прыгнув ногой вперед, чуть не проткнул насквозь того типа, которого не до конца вырубил Арамис. Тип отлетел к стене, звучно ударился затылком и сполз на пол, выронив биту. Завершил эту скоротечную схватку, а точнее, избиение, беловодец, угодивший оппоненту в челюсть его же подсвечником. Оппонент замычал, попятился, развернулся и бросился прочь из квартиры. Следом, забыв подобрать нож, потрусил второй. Пострадавшую руку он все так же бережно прижимал к животу и, судя по его болезненной гримасе, чувствовал себя не очень хорошо.
Местных жителей в комнате осталось трое. Бритоголовый, скорчившись и ругаясь, держался за сломанную ключицу не пострадавшей правой рукой и больше ни на что не обращал внимания. Тип, получивший в промежность, подвывая, возился на полу. Еще один так и сидел у стены с отрешенным видом, пребывая вдали от здешних забот.
- Битва на Курукшетре... - пробормотал Арамис, деловито направляясь к нему.
Габлер начал подбирать с пола предметы, выпавшие из рук бедолаг, возомнивших себя ну очень крутыми бойцами и вознамерившихся поживиться наличностью файтеров, о которой им, безусловно, поведал обиженный в лифте бритоголовый. А беловодец, словно забыв о парочке остававшихся неподвижными визитеров с Нова-Марса, подхватил вырубленного обитателя комьюнити и поволок в коридор.
Парализаторы продолжали лежать на столе. Портос наконец опустился на ложе и сидел согнувшись, словно на плечи ему давил неподъемный даже для него груз.
- Извинись перед девушкой, - сказал Крис, подойдя к бритоголовому.
Тот угрюмо зыркнул на него, не отрывая руки от пострадавшей ключицы. Посопел и выдавил из себя, повернувшись к беллизонке:
- Извини...
- Мистрис, - подсказал Габлер.
- Мистрис, - покорно просипел бритоголовый.
Низа непонятно шевельнула плечом и вновь перевела взгляд на водруженный на стол нэп Габлера. Ее спутник направился к входной двери и выглянул в коридор. Тут же вернулся, кивнул девушке и остановился рядом с ней.
Габлер мимолетно подумал, что у Арамиса появился шанс унести отсюда ноги, только вряд ли тот этим шансом воспользуется.
Так и оказалось. Беловодец вошел в комнату, мельком глянул на беллизонцев и шагнул к явно не знающему, что делать дальше, бритоголовому.
- Значит, так, - начал он негромко, но внушительно, - забирай своего приятеля и отправляйтесь зализывать раны, пока их не стало еще больше. Еще раз сунетесь - уделаем уже по полной программе, так что за реанимацию платить придется, и немало. И в полицию заявим, свидетели есть. - Он кивнул на служителей далекого горного храма. - Все понял?
Бритоголовый набычился. Посмотрел на притихшего приятеля, который не спешил подниматься с пола, но слушал внимательно, мотнул головой на сложенные у стены трофеи:
- Вещички-то отдайте.
Арамис прищурился:
- Может, тебе еще и ключ от квартиры, где деники лежат? Получишь у своей Ракшасихи, внизу. Попозже. И очень плохо, что ты выводов не делаешь, дружище. Я же тебя предупреждал, что можешь крепко нарваться. Ладно, валите отсюда, дайте нам с приличными гражданами поспилковаться... ну, пообщаться. - Беловодец вновь бросил взгляд на неподвижных беллизонцев. - Они нас по всей Империи искали, и мы могли бы давно сидеть и винцо с ними пить, а приходится на ваши рожи смотреть. Давай, дружище, уматывай.
Бритоголовый молча двинулся к двери, даже не взглянув на своего приятеля. Арамис еще не успел повернуться к последнему из нападавших, как тот встал и тоже заковылял к выходу.
- И дверь закройте, - сказал им вслед кросс.
Дверь закрылась и в комнате стало тихо. Очень тихо.
Три недели назад Габлер, как и Портос с Арамисом, уже имел счастье переживать подобное очень неприятное душевное состояние - в недрах горного храма служителей триединого божества. Но тогда их спас Граната.
Теперь же на Гранату уповать не приходилось. Далеко был Граната.
Беллизонцы стояли у стены, Габлер с Арамисом - посреди комнаты, а непохожий на себя Портос продолжал сидеть, так и не обув второй сапог. Тишина была напряженной, как перед бурей, и в этой тишине вдруг прозвучал голос Анизателлы. При этом она впервые посмотрела на Криса.
- Я не думаю, что это было специально подготовленное для нас представление, - сказала она тем чудесным бархатистым голосом, которым впервые говорила с Габлером на теплом морском побережье, в Александрии. - Этого просто не может быть. Там, на галере, ты имел вступиться за меня, еще не зная мои намерения. Но сейчас... Вместо того, чтобы попытаться совершить побежку. - Она повернула голову к своему спутнику, слушающему ее с хмурым видом. - Даллио Энгилейнон, я отказываюсь от мести этому человеку за смерть моего отца.
Арамис издал какой-то невнятный звук, а Габлер почувствовал, что с плеч у него упала не просто гора, а целый небесный свод. Словно был он тем древним мифическим титаном, которого на время подменил другой мифический силач. Он понял, что именно должен был в этот миг ощутить титан.
Лицо беллизонца после этого заявления не стало менее хмурым.
