Эдди продолжал глядеть на карту и никак не реагировал на слова сестры. Моника решила оставить его в покое. Она подумала, что так ему будет легче пережить сегодняшние события. Девушкой овладела мысль, которую она прокручивала раз за разом, когда только услышала устрашающую фразу от Эдди: «Он махнул ножом, но споткнулся. Я успел отойти, а Артур упал, и он… и он порезал себе горло». Моника после услышанного готова была пройтись к заброшенному магазинчику на Лейн-стрит, где ошивались несколько неприятных на вид ребят и некоторые ее одноклассники. Она бы попросила переломать банде Артура ноги и готова была заплатить за это любые деньги, но от этой мысли ее быстро избавил Скофилд. Если все сложится удачно, этих подонков ожидал срок, а против них была настроена добрая часть населения Мейнритона.
В машину вернулась Оливия. Моника оглянулась – родители Ларри беседовали с полицейским. Дочь взглянула на мать и решилась на разговор, пока у всех не столь радужное настроение.
– Мам, – позвала Моника.
– М-м-м? – отозвалась обмякшая в водительском кресле Оливия.
– Мы расскажем обо всем папе?
– Придется, если нас вызовут для дачи показаний, то непременно захотят послушать и его, а что? – Оливия продолжала глядеть в лобовое стекло, Моника подумала, что мать прячет подступающие слезы.
– Ну… я хотела узнать про сундук. Мы папе расскажем про него?
Оливия медленно повернулась к детям. Моника оказалась права – мама чуть было совсем не расклеилась.
– Нет, ни слова отцу про сундук! Я… да я… Как мы объясним, что у нас дома стоит эта хреновина и откуда ни возьмись из нее лезут всякие штуки? – Оливия распсиховалась, выбрав предметом истерики необычный тайник в подвале их дома.
– Мам, успокойся! – крикнула Моника, чтобы та не напугала Эдди.
Однако мальчик не выражал заинтересованности в разговоре. Он попросту глазел на сложенную в несколько раз карту.
– Хорошо. – Оливия вытерла слезы с лица. – Папе ни слова.
– Да, мам. У меня только есть предложение.
– Какое? – с интересом спросила Оливия.
– Ты же знаешь какой-нибудь клуб коллекционеров или что-то вроде этого, куда можно пристроить куклу? – Моника говорила медленно, словно обвиняла себя за свои слова.
Оливия опустила взгляд. Моника поняла по реакции матери, что та раздумывала над вопросом, и это показалось ей хорошим знаком.
– Ты хочешь продать «Долли Молли»?
Моника вытянула руки, схватилась за передние сиденья и придвинулась к маме.
– Да, еще как хочу! Ты подумай, нам она ни к чему, и, продав ее, мы сможем расплатиться с долгами. Мы сможем отложить часть денег для меня, часть для Эдди. Да и ты сможешь взять перерыв на работе и помочь отцу. Вдруг у вас все получится?
– Я не думаю, что из этого что-то выйдет. – Оливия в подтверждение своих слов отрицательно закачала головой.
– Мам, а ты не думай, давай попробуем. – Моника умоляюще посмотрела на мать, чтобы та согласилась и дала семье еще один шанс.
– Допустим, мы ее продадим, но я не покажу отцу деньги. Разве ты не понимаешь, что он стал чересчур эмоциональным? А таким людям нельзя давать деньги, иначе он их засунет туда, где они рассосутся по другим карманам, и все.
Моника на секунду задумалась и тут же придумала новый план.
– О’кей, тогда так. Мы ее продаем, но отцу не говорим ни слова. Ты, как профи в своем деле, быстренько их распределишь, – Моника двумя пальцами поочередно постучала по ладони, затем стала жестикулировать руками, как она обычно делала при серьезных разговорах, – и долги закроем. А вот после этого вы с отцом сможете заняться… ну этим… скажем так, восстановлением семейного бизнеса. О как сказала!
– Ты у меня умница, – похвалила Оливия дочь.
– Да ладно, чуши нагородила, а ты меня хвалишь. Ну так как?
Оливия взглянула на сына.
– Ты с нами, дорогой? Не будем ничего рассказывать папе?
Эдди поднял пустой взгляд и безэмоционально ответил:
– Да, ничего не расскажем папе.
Оливия протянула руку между сиденьями и погладила сына по голове.
– Не переживай, дорогой, мне миссис Демфре сказала, что сотрясение хоть и сильное, но Ларри обязательно выкарабкается. Просто ему нужно побыть в больнице под наблюдением. Ну а я вот что тебе скажу. Как только Ларри придет в себя, мы сразу же поедем к нему и купим ему чего-нибудь вкусненького, договорились?
– Только не апельсины, у него на них аллергия, – уже глядя в глаза матери, ответил Эдди.
– Хорошо, только не апельсины. – Оливия повернулась к лобовому стеклу и пристегнулась. – Теперь едем домой. Моника, я остановлюсь около дома, а ты забеги и прихвати куклу.
– Ты хочешь поехать сейчас? – Моника не ожидала такой решимости от матери. Ее волновал и другой вопрос: разве коллекционеры не живут в крупных городах? И куда она вообще хочет отдать «Долли Молли»?
– Да, нам невероятно повезло. И тот, кто нам нужен, живет в Риплтауне. Ты видела магазинчик игрушек «Ригл Тойс»?
– Видела, большущий. Вы же нас с папой туда возили.
