Елисава с беспокойством подняла голову. Она еще помнила недавний разговор с обозленным Ульвом, которому вздумалось вытаскивать на свет неприятные родовые тайны. То, что братья князя Владимира, Ярополк и Олег, не были крещены как полагается, еще далеко не самое страшное в их судьбе.
— Отчего же не могут? — подал голос Харальд. Странно, что он так долго молчал, позволяя хозяину и знатному гостю вести беседу без его участия. И это при том, что ему не терпелось рассказать Ульву сыну Рёгнвальда и Альву про бурю в Греческом море, которая непременно погубила бы корабль, если бы не его, Харальда, непревзойденное умение править рулем! — Если люди приняли при жизни неполное крещение, то и после смерти его можно довести до конца!
— Что ты говоришь? — упрекнул его отец Григорий Смирята. — Кто тебя такому учил? Нельзя крестить мертвые кости. Карфагенский собор святых отцов наших еще шесть веков тому назад запретил подавать святое крещение мертвым. Ведь окрестишь мертвые кости, а мертвая, в язычестве погибшая душа оттого не оживет!
— Ты ближе сидишь, святой отец, а не слышишь того, что слышу я! — Харальд ухмыльнулся. — Ведь Ярислейв конунг сказал, что те двое его родичей принимали неполное крещение. Их осеняли святым крестом, молитвами отгоняли от них дьявола, им давали освященную соль, и они произносили символ веры. Они отреклись от дьявола, а значит, умерли почти христианами. Ведь… э… я так слышал от старых людей, что некие… э… неурядицы сделали их смерть внезапной… Так, видно, было угодно Богу! — с благочестивым видом вставил он. — Но из-за внезапно налетевшей смерти они не успели принять полное крещение, как, конечно, намеревались, и потому будет только хорошо, если их потомки исправят несправедливость. Люди, которые стремились принять крещение и были осенены святым крестом, не должны лежать в неосвященной земле, как собаки-язычники.
Лицо князя Ярослава, нахмурившегося при первых звуках Харальдова голоса, постепенно прояснилось. Харальд всеми силами старался исправиться: он не только выступил в защиту благочестия их рода, но и милосердно обошел те обстоятельства, о которых говорить было нежелательно. Смерть князя Олега и князя Ярополка могла напомнить о смерти князя Бориса и князя Глеба, тоже погибших от руки сводного брата, причем не только Ульву…
— Признаться, я не слышал, чтобы кто-то из добрых христиан подвергал конфирмации кости умерших! — заметил Фридрих, и по его тончайшей недоверчивой насмешке было видно, что мнение герцога о Харальде изменить к лучшему будет трудно.
— Зато я слышал! — Харальд никогда не лез за словом в поясной кошель. — Еще лет сто назад… ну, может, не сто, чуть поменьше, словом, это было в те годы, когда Норвегией и Данией правил Харальд Синезубый, тот самый, который сделал христианами всех датчан, как Вальдамар конунг сделал христианами своих подданных. Харальд конунг построил в Еллинге церковь и перенес в нее останки своих родителей, Горма конунга и королевы Тюры. Оба они при жизни успели принять неполное крещение, но после смерти язычники-датчане погребли их по своим старым обрядам. Харальд конунг довершил их крещение и перенес останки в новую церковь. И не слышно, чтобы духи или что-то другое тревожили и упрекали его, что он, дескать, поступил неправильно! Я считаю, что сделанное прежде может быть сделано и теперь. Если в роду Ярислейва конунга на двух христиан больше, чем думают люди, надо исправить эту ошибку!
— Но все же «прима сигнацио», первое знамение, — это еще не таинство крещения! — встрял священник из свиты Фридриха. — И тех оглашенных, кто всего лишь был впервые осенен крестом, никак нельзя смешивать с настоящими христианами!
— Но и с язычниками их тоже нельзя смешивать! — в порыве благочестивого негодования отозвался Харальд. — Грех равнять с язычниками, лижущими поганые жертвенные чаши, тех людей, кто стремился к истинной вере, но из-за происков дьявола не успел завершить обряд! Ведь говорят же, что, если ребенок родился слабым и может умереть, не дождавшись священника, его вправе окрестить и мирянин. Мой брат, святой Олав конунг, это признавал. И с оглашенными, умершими слишком рано и внезапно, то же самое! Гораздо лучше довести дело до конца и помочь их душам найти дорогу к Богу, чем навеки лишить их надежды и отдать дьяволу! А поскольку сами они не могут помочь себе, это должны сделать потомки, которым дорога честь рода!
— Харальд хорошо знает все, что касается покойников! — проговорила Елисава. Она уже достаточно опомнилась и овладела собой, чтобы попытаться хоть немного отомстить ему. — Ведь он сам однажды был покойником, которого отпевали и несли в церковь хоронить! Ему ли не знать, как мертвые ищут дорогу к Богу… или в другую сторону!
— О чем ты говоришь? — Князь Ярослав повернулся к старшей дочери. С лица его теперь не сходила морщина, пролегшая между бровями: от каждого слова, сказанного на этом пиру, он исподволь ждал неприятностей.
