— Я пришёл сюда, с этой… — я взглянул на неё — женщиной, не для того чтобы меня тыкали в мои же ошибки. Я не горжусь тем, что сделал. Я явился к тебе на порог, старик, в надежде, что меня будут учить. — Я резко отодвинул от себя стакан, встал из-за стола. — Видимо я ошибся. — Я вышел из комнаты.
Да, по-детски, но не какому-то старикашке тыкать меня в мои ошибки. Тем более что сейчас за мной придёт Розмари и будет уговаривать меня вернуться. Я им для чего-то нужен же. Я обулся, подхватил свой мешок с одеждой и вышел. Не пошла за мной. Ну и хрен с ней. Я пошёл по тропе до ворот, стремясь поскорее убраться. Мне было обидно, я же пришёл, прошёл через всё это дерьмо, сделал вещи, которыми не горжусь, а тут такой приём. Пошли они на хрен.
Ворота я сносить не стал, перебросил свой рюкзак через забор, и перелез через него. Я хорош конечно же, развесил уши. Сейчас благообразный старичок, будто сошедший с экрана американского боевика обучит меня премудрости. Как же, и миллиард йен в придачу даст… Я стал обходить забор, поднимаясь наверх, и забирая в сторону от территории старикашки. Пошёл он. Я до этого не перед кем спину не гнул, и сейчас не буду.
Продвигаться по бурелому было тяжело. Тем более я ничего не ел давно, и организм об этом напомнил. Вспомнилось и то, что у старика было весьма недурно, и что самое главное сухо. Я успел провалиться в неизвестно откуда взявшуюся лужу, и теперь брёл, иногда перелезая через поваленные деревья наверх. Потренируюсь в стиле отшельников, питаясь всякой фигнёй, а потом уеду с этого острова. Поеду на соседний, или вообще можно уехать из Японии.
Хотя нет, чтобы уехать из Японии нужны документы.
Я брёл уже несколько часов, благодаря небеса, за то, что я не курю. Так как любой курильщик, сдох бы на половине такого подъёма. Гора шла очень круто наверх. Устав как собака, я решил сделать привал.
Хотел бы я сказать, что сверху открывался великолепный вид — но не могу. Вообще ничего не видно, из-за густого леса. Пошарив по карманам, я обнаружил шоколадный батончик, что купил ещё в Токио, а также почему-то расписной гребешок, которого там быть не должно. Вспомнив как прижималась ко мне Розмари сан, я разозлился. По любому она подложила мне жучок, чтобы отслеживать мои передвижения. И они наверняка сидят и смеются, типа устанет и проголодается, сам придёт. Хер вам. Я со злостью, вложив все свои силы, запульнул гребешок вверх и в сторону дома старика, ну или как мне казалось, в правильном направлении. Маленькая вещица с огромной скоростью взлетела над кронами деревьев и исчезла. Пошли они все.
Немного посидев и перекусив, я, спрятав обёртку из-под шоколадки в карман, встал и решил продолжить свой путь. Почему я брёл вперёд — не знаю. Просто стоять как потерявшийся щеночек не хотелось, жалеть себя бедного и несчастного тоже. Хотелось двигаться и доказать и допрашивающему старику, и смеявшейся наёмнице, что ради своего веселья смущала меня, что они мне не нужны.
Пока шёл вспомнил раздолбанный телефон. Надо было купить новый. И спички, и нож… и какой-нибудь одежды, потому как моя придёт в негодность. Но возвращаться сейчас не хотелось. Видеть людей, подозревать в каждом соглядатая какого-нибудь клана, или напороться на Розмари со старикашкой. Устроюсь тут и спущусь. Несколько лет назад, я скачал книгу Робинзон Крузо, и читал, представляя себя вдали от людей, обустраивающимся и живущим в своём подобии рая. Один. Жить одному, для ребёнка выросшем в приюте, где даже в туалете не было уединения — мечта.
Не знаю сколько я поднимался, но я вышел на небольшую полянку. Лес закончился, рядом протекала речушка, водопадом стекая со скалы и утекая куда-то вдаль, валялось несколько поваленных ветром деревьев. Я, бросив рюкзак побежал к речке, и стал жадно пить воду. Она была кристально чистой и холодной. И самой вкусной водой, которую я когда-либо пил.
Небо стало темнеть, ночь наступала на пятки дню. Приняв решение ложится спать, я подумал, что спать на земле — идея та ещё, холодно и мало ли дикие звери, и я, заприметив высокое дерево, у которого ветви были с моё тело, а то и больше попытался на него залезть. Безрезультатно. Его мне даже не обхватить. Я снова разозлился, и впиваясь руками в ставшее резко мягким дерево пополз наверх, словно дикий зверь, что впивается когтями.
Добравшись до толстой ветки, я подложил себе под голову рюкзак и попытался уснуть. На небе зажглись звёзды. Глядя на них, я улыбался. Сон не заставил себя ждать.
***
В доме Абэ Такеши, наставника и признанного учителя было спокойно. Он, совместно с девицей, что привела этого чрезмерно гордого юношу, а много лет назад увела другого, не менее гордого, из этого дома, пили чай.
— Значит он погиб на одном из заданий. — Покачал головой старик.
— Да, Такеши. Мне жаль. — Розмари сидела, и была необыкновенно печальна. — Я тогда едва ушла с его телом, он похоронен в Англии.
Старик махнул рукой.
— Я давно смирился со смертью сына. Несомненно, жаль, но это моя боль. Не пора ли тебе идти за пацаном, а то местность тут дикая. Зверья много.
Он пожевал губы и добавил.