Какую-то секунду негр колебался. Андре понял, что тот смущен: ни один белый человек никогда еще не пожимал руки негру, а Тома, очевидно, было известно, кем является Андре на самом деле.
Потом он протянул свою большую черную руку - такую огромную, что рука Андре совсем утонула в ней; Андре почувствовал, как сильно негр сжал его пальцы.
- Тома будет охранять вас в пути, он готов пожертвовать для вас собственной жизнью, - сказал Жак. - Верьте ему, не скрывайте от него ничего.
Андре заметил, что к седлу каждой лошади сзади приторочено по большому тюку, и догадался, что там его одежда.
Он еще раз пожал руку Жаку, попытался выразить свою безмерную благодарность мулату, а затем они с Тома сели на своих лошадей и выехали со двора.
Тома ехал впереди, Андре за ним; дорога почти сразу пошла на подъем - за Порт-о-Пренсом начинались холмы.
Тома выбирал дорогу в стороне от людных, запруженных народом улиц, старался держаться подальше от центра города; они ехали узкими и пыльными улочками и переулками, которые вскоре превратились просто в колеи, проложенные повозками и телегами.
В доме у Жака была карта, и Андре знал, что, для того чтобы добраться до плантации дяди, они должны сначала проехать вдоль канала Святого Марка, затем подняться на Черные Горы и спуститься в долину, где обосновался Филипп де Вийяре, приехав на Гаити.
Посмотрев на карту, Андре понял, что Жак был прав, когда говорил, что от дядиной плантации до Порт-о-Пренса и до Ле-Капа примерно одинаковое расстояние.
Его немного утешало также, что Ле-Кап находится под командованием Анри Кристофа, хотя Андре все же предпочел бы с ним не встречаться. Тот построил в Ле-Капе великолепный дом, который сам же и поджег, едва завидев на горизонте французскую эскадру.
Кристоф тоже поубивал немало белых, но все, что Андре о нем слышал, говорило ему, что этот человек не такой жестокий, беспощадный тиран, как новоявленный император.
К тому же Анри Кристоф хоть и считал, что Гаити необходимо сбросить французское господство, утверждал в то же время, что разумно было бы сохранять и поддерживать дружеские отношения с другими белыми нациями, такими, как американцы и англичане, которые могут оказать им помощь.
Но в данный момент Кристоф, как и Дессалин, был занят борьбой с испанцами и попытками вытеснить их с острова, так что Андре, отправляясь в путь, молился только об одном - чтобы его поиски не затянулись слишком долго.
Когда они уже отъехали на достаточное расстояние от города и двигались вдоль берега по дороге, по сторонам которой расстилался пейзаж удивительной красоты, Андре наконец заговорил с негром:
- Мосье Жак рассказал вам. Тома, о цели моих поисков?
- Да, мосье; трудно.
- А он сказал вам, что у меня в руках, как мне кажется, ключ к разгадке того, где следует искать спрятанные деньги?
- Сказал, мосье.
Вытащив из кармана письмо дяди, Андре вслух прочитал Тома фразу с важной информацией.
- Я уверен, это означает, что деньги спрятаны в церкви или зарыты где-то в ее окрестностях.
Тома ничего не ответил; некоторое время они ехали в полном молчании, потом негр сказал:
- Мы найдем церковь.
- Там непременно должна быть хоть одна, - горячо воскликнул Андре.
Первую ночь они провели в маленьком кайе, то есть в жалкой лачуге в обычной гаитянской деревне.
Это было просто скопление деревянных и земляных хижин, покрытых тростниковыми крышами; некоторые были под крышами из пальмовых листьев; клочок земли, на котором каждая из них стояла, был огорожен колючими кактусами.
- Хорошие люди, - заметил Тома. - Не задают вопросов.
Тома спешился и подошел к ближайшему кайе поговорить со стариком, сидевшим на улице, покуривая глиняную трубку; Андре показалось, что они разговаривали ужасно долго.
Наконец негр вернулся, широко улыбаясь.
- Хорошее укрытие, - сообщил он, - новое кайе, пустое.
Оно стояло немного в стороне от остальных хижин, и его, видно, соорудили недавно; Тома указал Андре на свежие пальмовые листья, покрывавшие крышу, и еще не просохшие земляные стены.
Внутри было чисто, и когда Тома расстелил на полу циновку, которая должна была служить Андре постелью, тот подумал, что им повезло и это не самое худшее место для ночлега.
Они захватили с собой достаточно еды, ее должно было хватить на два дня.
"Когда запасы кончатся, - предупредил Жак, - положитесь на Тома. Возможно, то, что он достанет для вас, покажется вам не слишком вкусным, но, во всяком случае, вы не умрете от голода".
На ужин у них был цыпленок, небольшие, сваренные вкрутую яйца и холодная рыба, приготовленная в креольском соусе, который Андре нашел восхитительным.
Он ел все, что предлагал ему Тома, зная, что в таком жарком климате пища не может долго храниться, и понимая, что, вполне возможно, ему теперь долго не удастся прилично поесть.
Затем, поскольку он все еще не оправился от усталости после прошедшей ночи, Андре лег на циновку и мгновенно заснул. Ему показалось, что он только что закрыл глаза, как Тома уже начал будить его, говоря, что пора отправляться в путь.
