— Гражданин Работэн! Вы кого-нибудь ожидали сегодня? — спросил этот достойный человек.
Жизнь, полная ловушек и неожиданностей, приучила Ивона к осторожности.
— Ждал ли я кого-нибудь? Постойте, дайте-ка припомнить…
Бералек лихорадочно соображал: «Знакомых у меня в Париже нет. Возможно, меня выследили?..»
Жаваль пришел ему на помощь.
— Здесь был молодой человек с длинными волосами и палкой в руке.
— И он спрашивал именно меня?
— Да.
— Работэна?
Ивон знал, что никто, кроме Жаваля, не знал его под этим именем.
— Да нет. Он сказал, что не помнит вашего имени.
— Так с чего же вы взяли, что он спрашивал именно меня?
— Он так тщательно описал вас…
— Он ничего не передал мне? — спросил заинтересованный Ивон.
— Нет. Но он сказал, что придет сегодня еще раз.
— Ну, в таком случае, пошлите его ко мне, когда он явится.
— Договорились.
Ивон зашел в свою комнату, размышляя, кто бы это мог быть. Одно было несомненно: этот человек не желал ему зла, так как не назвал хозяину его настоящего имени.
В конце коридора раздались звуки шагов.
«Их двое», — подумал Ивон, доставая их кармана куртки пару маленьких пистолетов.
Он оставил ключ снаружи, и теперь было поздно вынимать его.
Став под дверью, он сжимал в каждой руке по пистолету.
В дверь постучали. И голос Жаваля проговорил:
— Гражданин Работэн, я привел к вам утреннего посетителя.
Ивон сунул пистолеты в карман и подумал, что если это друг, то теперь он знает его новое имя. И тут же он услышал второй голос:
— Работэн! Ну, конечно же, Работэн… Ну как я мог забыть!
— Войдите, — крикнул Ивон.
Дверь отворилась, и на пороге показался высокий молодой человек.
— Гражданин Работэн! Мне надо поговорить с вами.
— Я к вашим услугам.
Ивон подошел к двери с намерением закрыть ее.
Жаваль стоял у двери.
— Благодарю вас, что проводили моего посетителя.
Ивон закрыл дверь перед носом хозяина.
Оставшись вдвоем, молодые люди бросились друг к другу. Пришедший сразу шепнул Ивону на ухо:
— Посмотри под дверь.
Ивон быстро повернулся.
Из-под двери выглядывал ботинок Жаваля.
— Обожди, — прошептал пришедший.
— Гражданин Работэн, вы знаете, что на хозяина этой гостиницы был сделан донос? Но прежде, чем расстрелять его на Гренельской площади, мы послали тебя, чтобы ты проследил за ним. Я жду твоего отчета.
Ивон поддержал шутку гостя. И отвечал четким голосом, чтобы Жаваль мог его хорошо слышать:
— Этот человек был нам указан, как роялистский шпион. Он подслушивает все, что говорится, где только может, и передает все врагам Республики. Я думаю, что скоро накрою его с ухом, прислоненным к дверям.
— Я думаю, что этого будет достаточно для двенадцати пуль в живот.
Ботинок из-под двери исчез.
Жаваль летел по коридору, бормоча себе под нос:
— Я погиб! Надо убедить их, что я патриот, иначе…
Юноши расхохотались.
— Пьер! Откуда ты взялся здесь?!
— А ты сам? Вандея заключила мир с Республикой. Безусловно, он не продержится долго. Но что мне теперь было делать? И я сказал себе: «Ивон уехал, чтобы получать и наносить удары. Какую-то их долю я мог бы взять на себя». И вот я здесь! Недаром меня прозвали «Собачьим Носом»!
Ивон рассмеялся.
— Ты ошибаешься, Пьер. Данное поручение могу выполнишь только я один.
— Не может быть!
— Мне велено влюбить в себя красивую женщину.
Пьер открыл глаза.
— Да, — продолжал Ивон. — Это посложнее, чем рубить синих. Я должен превратиться в щеголя, мой милый!
— Она действительно красива? — спросил Пьер.
— Говорят, да. Я увижу ее сегодня вечером в Люксембургском саду на балу, который дает Директория.
— Ты приглашен?
— Мне должны прислать сюда письмо с приглашением.
Ивон замолчал на середине фразы.
— Черт возьми! — вскричал он. — Вместе с приглашением мне должны передать двести луидоров! Но я не сказал тому, кто должен это сделать, под каким именем я здесь остановился. Представляешь, что будет с хозяином, когда спросят Бералека и обрисуют меня!
— Но зачем эти предосторожности? Республика подписала мир с Вандеей. Нам всем объявлена амнистия. Зачем же скрывать свое имя?
— Кто может знать, что ожидает нас в будущем, — пожал плечами Ивон, — осторожность еще никому не повредила. Ты сам говорил, что мир этот недолговечен. А к тому же еще этот трактирщик, который с перепугу может стать доносчиком…
— Кажется, я что-то придумал, — перебил его Пьер.
В коридоре раздался вопль Жаваля. «Да здравствует Республика!» — орал он. Трусишка дрожал, как осиновый лист.
— Гражданин Страус, что это за рев у вас в коридоре? — спросил Пьер, шагнув из номера.
— Извините, гражданин, но меня зовут Жаваль. «Страус» — название моей гостиницы. А что касается криков, то я не могу сдержать своих чувств по отношению к Республике.
— Ну что ж, учтите, что плохим патриотам со мной приходится туго, клянусь вам честью господина Бералека.
«Значит, его зовут Бералек!» — подумал Жаваль.
— Приготовьте мне номер, я хочу здесь поселиться.
Жаваль хотел было идти, но Пьер остановил его.
— Я забыл назваться…
— Ну что вы, господин Бералек, вы же назвались…
— Прощайте и помните, что вам выгодно быть со мной полюбезнее!
— Буду рад служить, господин кавалер, — бормотал Жаваль, пятясь к двери.
