Медведь возвышался над молодёжью и, растрогавшись, растирал по лицу струящиеся слёзы. Судя по его взгляду, и он хотел сказать: «простите меня».
Профессор Мартинов положил руку ему на плечо и дружески его похлопал. Медведь взглянул на него с благодарностью.
— Пусть всё служит им, — сказал профессор, указывая на молодёжь, — и наши ошибки, и наши успехи — для них.
День угасал. Тихая летняя родопская ночь надвигалась с шёпотом, утопая в сиянии над притихшей для отдыха пестроцветной землёй.
Над лагерем «Костёр», вместе с хлопаньем развевающегося на мачте национального флага, звучал голос Элки, которая, со всем коллективом геологической экспедиции, пришла на торжественный вечер. На трибуне, среди профессоров, сидели рядом старший геолог Петров с перевязанным плечом, Благой с четырьмя детишками, дед Чудо, члены экспедиции и воспитатели из лагеря.
Элка декламировала известное стихотворение Младена Исаева. Её голос, горячий, нежный, ласкал как вечерний ветерок, а голубые глаза, устремлённые в первый ряд, где сидели один возле другого Белобрысик и Павлик, были восторжены и светлы как летняя ночь, как её сердце, горящее первыми восторгами очарования.
Сияла луна, выплывая над Родопой. В её бледном лучистом свете издали выглядывал Хем. И как в старинной легенде, он пытался разглядеть влюбленным взглядом, почему Родопа так лучезарна в эту ночь, почему так нежно трепещут звёзды над нею, почему вместо вздохов к нему доносится её очаровательная улыбка.
Старый Хем не мог понять, что в Родопе бьется новое сердце, юное сердце Болгарии.
