Они шли уже пятые сутки по пустынному плоскогорью, то и дело переваливая через многочисленные хребты, делающие их продвижение более сложным и утомительным. Вокруг, куда ни кинешь взгляд, один унылый и однообразный пейзаж. Небольшие хребты гор, покрытые скудной растительностью, а в некоторых местах вообще совершенно голые, присыпанные только толстым слоем песка, который поднимался столбами пыли при каждом шаге, залеплял глаза, нос, уши, скрипел на зубах, забивался под складки одежды. Диего поражала выносливость индейцев, легко и непринужденно шагающих по песку, как по каменной мостовой, к тому же еще и с тяжелым грузом на плечах. Диего благодарил бога, что они не использовали их с Хуаном в качестве носильщиков. Но это, по его мнению, было связано с тем, что индейцы намеревались принести в дар своему кровожадному божеству сильных и крепких мужчин, а не измотанных тяжелым переходом пленников. Хотя вряд ли они останутся сильными и крепкими, если пытка этого перехода продлится еще несколько дней. Диего чувствовал, что еще немного – и он просто не выдержит. Он решил про себя, что если станет невмоготу, то он упадет на горячий песок и будет лежать, пока его не забьют насмерть или не оставят умирать одного в пустыне. Уж лучше такая смерть – от голода и жажды, чем на жертвенном камне от ножа жреца. Но его фантазиям не суждено было сбыться. Неожиданно где-то на горизонте воспаленные глаза Диего различили что-то вроде низкорослых деревьев.
Сначала он решил, что ему это просто померещилось. Но Хуан тоже заметил изменение в пейзаже.
– Ты видишь, – возбужденно зашептал он на ухо Диего, – кажется, наше путешествие подходит к концу.
– Вижу, – мрачно обронил Диего, не разделяя восторга друга, – это означает одно, что наше путешествие не только по пустыне, но и по жизни близится к завершению.
Хуан сразу поник, втянул голову в плечи и, спотыкаясь, побрел вперед.
