Хосе Гарсиа, старый испанец, прибывший вместе с конкистадорами в Мексику, свято выполнял свой медицинский долг. Это он одиннадцать лет назад принял роды у Томи, и это к нему потом она обращалась при разных недомоганиях своих и ребенка. Постепенно они сблизились, как сближаются два одиночества, и стали друзьями. Хосе Гарсиа был человек нелюдимый и держался обособленно даже среди своих, а Томи как ни старалась стать своей среди испанцев, но ею так и не сделалась. Это она понимала отчетливо. Даже с Диего у нее не сложилось такой душевной близости, о которой она мечтала. В глубине души она по-прежнему оставалась дочерью своего народа и с горечью сознавала, что испанки из нее не получилось, да уже и не получится.
Хосе внимательно осмотрел Даниэля и порекомендовал обильное питье и согревающие компрессы. Он успокоил Томи, пообещав, что через неделю ее сын будет совершенно здоров.
– Спасибо, Хосе, – горячо поблагодарила Томи врача. – Не знаю, что бы я делала без тебя.
– Как и я без тебя. – Хосе грустно улыбнулся. – Если бы не ты, Томи, я бы уже давно покинул эту землю и отправился к родным берегам. Ты и моя любовь к тебе – это единственное, что еще удерживает меня здесь.
Томи опустила ресницы. Легкий румянец окрасил ее смуглые щеки. Она, как и любая женщина, давно чувствовала, что Хосе неравнодушен к ней, но еще никогда он не осмеливался заговорить с ней о своих чувствах так откровенно. Она представила вдруг, что это не Диего, а Хосе отправился на большом корабле в Испанию и что он никогда уже не вернется оттуда. Она так явно себе это представила, что сердце ее вдруг сжалось от боли.
– Нет! – вырвался крик из ее груди. – Обещай, что ты не сделаешь этого. Никогда! – Томи бросилась к Хосе и прижалась к его груди. Она вцепилась в него руками как в последнюю надежду, словно старалась удержать его этим жестом. – Обещай мне, что ты не покинешь меня.
В этот момент что-то стукнуло у Томи за спиной. Она стремительно обернулась и увидела в дверях сына. Он стоял и смотрел на нее и Хосе полным осуждения взглядом. Томи медленно разжала объятия и отстранилась от Хосе.
– Сыночек, зачем ты встал? Тебе нельзя этого делать, ты еще очень слаб. – Томи бросилась к Даниэлю, но он не позволил ей приблизиться к себе.
Звук захлопнувшейся перед ее носом двери прозвучал как пощечина. Томи растерянно обернулась к Хосе.
– Уходи, – прошептала она помертвевшими губами.
Сгорбившись, Хосе повиновался. Когда он ушел, Томи закрыла лицо ладонями и беззвучно зарыдала.
<p>5</p>
