— Только самые дорогие и эффективные! — взмолилась Галя.
— «Самые дорогие и эффективные»! — передразнил ее Герман. — Позвольте, девушка, мне самому решить, что принимать больной.
Он быстро стал черкать что-то на рецепте. Галя, как завороженная, следила за его рукой.
— Доктор, — произнесла она, когда Герман ставил свою размашистую подпись, подкрепляя ее личной печатью, — не согласитесь ли вы приходить к моей матери? Ну, пожалуйста, я заплачу сколько вы скажете.
Врач оторвался от рецепта и пристально посмотрел на просительницу. В его лазурных глазах прятались печаль и жалость.
— Ладно, — согласился он. — Сегодня она у нас полежит, завтра приезжайте за ней на такси. Сейчас сбегайте в аптеку и купите все необходимое.
Галя закивала, дергая головой, как китайский болванчик.
— Да, конечно. Скажите, я могу ее увидеть?
— Она под аппаратом, — пояснил врач. — Мы укололи снотворное, и ваша мама спит. Ей откачали жидкость, должно полегчать. Позже вы вполне можете ее навестить. А сейчас делайте то, что я вам сказал. Вечером принесете лекарства.
Галина прижала руки к груди, выражая благодарность, и опрометью понеслась по больничному коридору. Аптека находилась неподалеку от клиники и считалась лучшей в городе. В ней всегда толпилось много народу, большая часть которого наверняка состояла из родственников пациентов или самих пациентов. Когда наконец подошла ее очередь, Галя сунула рецепт в окошко полной женщине с кроваво-красными губами и замысловатым сооружением на голове. Та равнодушно пробежала глазами написанное.
— Все есть. Это будет стоить… — она минуту поколдовала у компьютера и назвала сумму. Руки девушки с тонкими пальцами нервно затеребили замок сумочки.
— Сколько вы сказали?
Женщина озвучила непомерную сумму, просто немыслимую для ее кошелька. Галя не имела даже трети.
Равнодушная аптекарша монотонным голосом повторила сухие цифры.
— Но у меня… — растерялась Галя. — Господи, почему так дорого?
— Гражданка, либо берите, либо не задерживайте очередь, — буркнула женщина. — Думаю, врач предупредил вас о ценах. Бесплатно мы ничего не выдаем.
Девушка порылась в сумочке и достала рыжий кошелек из натуральной кожи — ее гордость, купленный на премию.
— У меня всего лишь десять тысяч, — сказала она и умоляюще взглянула на аптекаршу. — Что я могу взять на эти деньги?
Женщина кинула на прилавок небольшой пузырек:
— Только это. Но препарат нужно принимать в комплексе с другими лекарствами, иначе не будет эффекта. Берете?
— Беру. — Галя решительно бросила деньги в пластмассовое блюдце, подождала, пока аптекарша отпечатает чек и упакует пузырек. Прижав драгоценное лекарство к своей груди, девушка вышла из аптеки в солнечный зной. Герман не обманул и не преувеличил, когда сказал, что лечение будет очень дорогим. Но чтобы настолько дорогим! После покупки всего лишь одного пузырька у нее не осталось ни копейки денег, а завтра нужно забирать маму на машине и оплатить услуги врача и медсестры. Она стояла возле небольшого старого фонтана, с натугой выбрасывавшего в воздух слабую ржавую струю, и, глядя на наглых голубей, пытавшихся пить мутную воду, напряженно размышляла. Лихорадочно работавший мозг подсказывал только одно решение: отправиться на работу и просить Аркадия Петровича выдать ей аванс. Правда, и он не окупит все необходимые услуги, но все-таки… Девушка пошарила в кармане, нащупывая мелочь, которой должно было хватить на троллейбус, дождалась транспорт и поехала в фирму.
Поднявшись на второй этаж огромного здания, служившего пристанищем нескольким организациям, Галя прошла по мягкому красному ковру длинного коридора и толкнула дверь в приемную шефа. Молодая секретарша Лариса, стройная, как модель, и с такими же параметрами, увидев ее, откинула рыжие волосы, копной спадавшие на точеные плечи.
— Галя? Аркадий сказал, что ты уволена.
— Как прошел обед с французами? — ничего не ответив, спросила девушка. — Обошлись без меня?
Лариса покраснела.
— В общем, справились, хотя с тобой вышло бы лучше.
Галя махнула рукой:
— Только не ври, что вы были на грани катастрофы. Ты ведь учишься на французском отделении иняза, я правильно сказала? Если не ошибаюсь, диплом тебе получать в будущем году. Не говори, что ты от страха забыла все слова.
Лариса стала пунцовой, как спелый помидор.
— Я забыла не от того, что не знала, а от того, что растерялась, — пролепетала она. — У меня в отличие от тебя нет никакой языковой практики.
Галя лишь улыбнулась про себя. В другой раз она обязательно порадовалась бы промаху Ларисы, поступившей в институт по протекции Аркадия Петровича. Как сотрудницы его фирмы эту протекцию получали, догадался бы даже тупой. В семнадцать лет Лариса стала любовницей на подхвате, имея одно достоинство: она не просила шефа уходить из семьи, чего требовала его постоянная пассия, финансовый директор Татьяна, прекрасно понимая, что при разводе ее возлюбленный останется без гроша — фирма числилась за женой.
— Ладно, судя по всему, позора избежать удалось, — констатировала Галина. — Шеф у себя? Один?
