— В Большом Левшинском, говоришь? Этого мне еще не хватало! А кого порешили, не в курсе?
— Бабу какую-то вроде, — неуверенно сказал капитан. — Нам сообщил муж ее сестры. Да что зря воздух сотрясать? Собирай своих друзей, сами все увидите.
Сарчук отозвался чуть бодрее. Он умел быстро концентрироваться:
— Уже в пути.
Услышав короткие гудки, капитан с чувством выполненного долга водрузил трубку на место, представляя, как бедняги сейчас вскочат с насиженных мест и побегут к машине лучшего медэксперта Вадима Козлова, вечно озадаченного семейными проблемами — как прокормить четверых детей. Интуиция не подвела. Даже не интуиция, а знание обстановки. Не прошло и минуты, как мимо него действительно промчался Вадик со своим неизменным стареньким саквояжем, потирая высокий смуглый лоб, который по причине неустанных забот давно прочертила глубокая складка-колея, в поношенной серой рубашке и брюках, как две капли воды похожих на своих собратьев в уцененном отделе магазина. Следом пронесся Виктор Сарчук — красивый белокурый парень, мечта всех девушек отдела, как ни странно, с такой внешностью не оказывавший повышенного внимания представительницам прекрасного пола, отличный работник с оперативным чутьем. За ними утиной походкой семенил следователь Анатолий Петрушевский. Будин поднял руку, как бы желая коллегам удачи.
«Начальство уже в курсе, — подумал он. — Лучшую бригаду направило. Впрочем, этого следовало ожидать. Интересно, кого убили? Звезду эстрады? Чудеса, если так. Это в наше-то время!» Взглянув на вновь затихший телефон, он снова погрузился в дремоту, уже не обращая внимания, как опергруппа со следователем и медэкспертом садилась в желтые «Жигули».
— Гони, Вадик, — произнес Анатолий, и машина помчалась по почти безлюдным улицам Москвы. Редкие прохожие торопились на работу.
— Кто обнаружил тело? — деловито осведомился Виктор.
— Будин сказал — муж сестры убитой, — отозвался Анатолий и зевнул. Он чувствовал, что на этот раз в его дежурство случилось крупное происшествие, каких не бывало несколько десятков лет. Убийство в Большом Левшин-ском! В спокойном переулке, который никогда не славился криминальными происшествиями! Если кто из бандитов и наведывался туда, то только для того, чтобы пощипать деятелей искусства. Вот именно — пощипать, но не убить. Убийство — это уже слишком! Вздохнув, он повернулся к Сарчуку, размышлявшему о том же. Как всегда в такие моменты, между белесых бровей товарища образовались две глубокие складки.
