Галя не помнила, что происходило в день похорон. Соседка и подруга мамы, тетя Наташа, дала ей какие-то таблетки, и девушка погрузилась в состояние, которое можно было назвать невесомостью. Она плохо понимала, что ей говорили, что в гробу лежит ее мать, единственный близкий человек, что они на кладбище, где гроб вот-вот закидают землей, а на поминках не слышала добрых слов, сказанных сослуживцами про Елену Васильевну, не замечала их сочувственных и удивленных взглядов. Спасибо Славику, он взял на себя роль хозяина, много говорил, давал слово другим и полностью освободил бывшую жену от неприятных обязанностей. Вернувшись домой, Галя, не раздеваясь, бросилась в постель и заснула крепким сном без сновидений, а утром встала с тяжелой головой. Теперь события минувшего дня казались ей какими-то нереальными, словно происходили вовсе не с ней, и она молча включила электрочайник, поставив на стол по привычке две кружки — для себя и для мамы. Когда зазвонил мобильный, девушка решила не отвечать, но потом передумала. Что, если это шеф? Вполне возможно. Если Аркадий Петрович помог с похоронами, может, все же захочет взять ее обратно? В ее отделе всегда было много работы. И она выйдет даже в законный выходной.
Это ее мечта — снова оказаться на любимом месте. Шеф сделал доброе дело, и Галя считала себя обязанной. Хорошо, если бы и он почувствовал: она ему нужна. Что же касается перстня… Да черт с ним, в конце концов! Сдаст в ломбард, если не подвернется другой случай.
Однако это оказался не Аркадий Петрович.
— Привет, дорогая, — голос Славы слышался как бы издалека, из другого мира. — Уже проснулась? Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — отозвалась Галя. — Спасибо тебе за все. Если бы не ты… Я и не знаю, как бы справилась.
— Не нужно благодарности, — бывший муж отвечал уверенно. — Я уже говорил тебе: Елена Васильевна мне как мать. Она много для меня сделала. И, как бы то ни было, осталась моей самой любимой тещей, — из деликатности он не добавил, что другими так и не обзавелся.
Галя не нашла ответа и молчала, размышляя, за что она до сих пор относилась к бывшему мужу с неприязнью. Слава взял на работе выходные, взвалил на себя тяжкое бремя похорон, а она вчера даже не сказала ему спасибо. Впрочем, в ее состоянии это простительно.
— Славик, вчера я не успела тебя поблагодарить. — Галя дотронулась до головы, казавшейся непомерно тяжелой. — Тетя Наташа утром дала мне какую-то таблетку успокоительного, и я не понимала, на каком я свете. Скажи, все прошло солидно, достойно?
— Достойнее не бывает, — подтвердил бывший муж. — Море цветов и искренних, добрых слов. Похороны на самом высоком уровне.
— Очень хорошо, — улыбнулась девушка. — Слава, извини, я только встала и хочу выпить чаю. Голова какая-то тяжелая, и снова клонит в сон.
— Сейчас это для тебя лучшее лекарство, — отозвался бывший. — Позавтракай и ложись. Если тебе что-то понадобится — помни: я всегда прибегу.
Спазмы вдруг сжали горло, и девушка всхлипнула:
— Спасибо, Слава. Спасибо за все. Ты повел себя как настоящий друг, а я обманула тебя.
Муж задышал в трубку часто, нервно:
— Обманула? В чем?
— Аркадий не взял меня на работу, отказался от перстня, его любовница тоже заявила, что не любит рубины, — всхлипнула Лопатина. — Вчера я пожелала, чтобы босс подавился своим кофе, который поглощает в немыслимых количествах, а Татьяна пусть подавится брюликами — на них она лихо раскручивает шефа. Выбежала из фирмы, ни на что не надеясь, а Аркадий, оказывается, организовал сбор денег, помог и с могилой. Теперь я чувствую себя виноватой. Плохо думать о людях — это грех — осуждение. Я знаю, на исповеди всегда его называют.
