Бьякуя уставился на него в изумлении. Тугой узел сомнений, терзавших его в последние дни, вдруг оказался развязан всего несколькими словами. В самом деле, ведь все так просто! Да, Хисана изменилась, но никакой трагедии в этом нет. Это сплошь и рядом происходит, как верно было замечено. Неправильно будет заставлять ее стать той, которую Бьякуя помнит. Это насилие, и так не должно быть. Пусть она остается такой, какой хочет. А он либо привыкнет, либо нет, но все будет добровольно. И вместо того, чтобы цепляться за старые, мхом поросшие воспоминания, не лучше ли заново познакомиться с собственной женой? Какая шикарная перспектива!
– Сайто, осторожно, он тебя сейчас стукнет, – захихикал Хаями, подцепляя приятеля под локоть.
– За что это?
– За то, что ты, скотина, всегда прав!
***
На самом деле, Юми в этой ситуации вряд ли было проще. Чуть не с самого детства видя во сне таинственного незнакомца, испытывая необъяснимую нежность к нему, как легко ей было мечтать о встрече! Действительность редко бывает похожа на романтические фантазии влюбленных. Вот, он появился в ее жизни, самый настоящий, живой, но… кто он на самом деле? Каким угодно можно было придумать его, всего лишь видя во сне лицо. Но ведь этот человек – отнюдь не воплощение ее грез, он уже есть, со сложившимся характером, привычками, судьбой. Его придется узнавать с самого начала.
А еще она не могла не видеть, не понимать, что и Бьякуя видит в ней вовсе не ее, Юми, а ту, прежнюю, другую женщину, которую она даже не помнит. Что он, глядя на нее, пытается разглядеть в ней черты совсем другой Хисаны, точно так же, как она старается увидеть в нем признаки того человека, которого она себе воображала. И ей становилось ясно, что за мужа придется бороться, и что самое смешное, с самой собой.
Что ж, все было действительно так: это была совершенно другая женщина. Она родилась в другую эпоху, она прожила другую жизнь, обзавелась совершенно иными представлениями. Это в Сейрейтее все осталось по-прежнему, а в Мире живых прошел едва не целый век, и был этот век насыщен глобальными и молниеносными изменениями.
Прежняя Хисана была тихой и робкой, она с преувеличенной почтительностью относилась к своему мужу, не забывая немного побаиваться его, для порядка. Ее угнетало неприязненное отношение членов клана, она полагала себя источником неприятностей и старалась казаться незаметной. Новая Хисана-Юми вошла в дом, как хозяйка. Это была женщина, которая прожила жизнь. Она вырастила детей и внуков, и она прекрасно знала, какова должна быть хозяйка, жена и мать. Это был человек, всю жизнь стремившийся к своей цели и достигший ее. А если учесть, что она недавно умерла… вряд ли такая малость, как враждебность каких-то дальних родственников, могла бы ее напугать. Теперь это была женщина, способная и готовая бороться. И еще она понимала, что, как бы ни путалось воображаемое с действительным, она все равно любит этого мужчину и не уступит его никому.
И Бьякуя, тоже пристально вглядываясь в эту незнакомую женщину, отмечал многие ее отличия от прежней Хисаны. Юми оказалась легкой, как ветерок, улыбка вовсе не сходила с ее губ. Для нее было совершенно естественным делом заботиться о мужчине, которого она любила всю жизнь, ей не казалось, что она делает что-то особенное, и точно так же она не считала, что Бьякуя делает что-то особенное для нее, во всяком случае, в ней не было той робкой преувеличенной благодарности Хисаны. Что же касается некоторой бытовой неустроенности, о чем переживал Бьякуя, так ее она вовсе не заметила. Юми не знала, каким был этот дом прежде, и приняла все, что видела, как должное. А кроме того, Юми не знала той мучительной вины, которая преследовала Хисану, бросившую свою сестру, и которая так нервировала Бьякую прежде.
Постепенно стало ясно, что некоторые вещи Хисана-Юми все-таки помнит. Она словно сердцем угадывала предпочтения мужа, его мелкие бытовые привычки. И в такие моменты Бьякуя вдруг ясно осознавал, что это она, та самая женщина, которую он знал, пусть и переменившаяся до неузнаваемости. И тогда Бьякуя начал склоняться к мысли, что новая Хисана, пожалуй, даже лучше прежней.
***
Прошла уже неделя, пошла вторая. Обалдевший Сейрейтей постепенно привыкал к мысли, что у главы клана Кучики снова появилась жена. Соваться к нему с вопросами на эту тему не решался пока никто, кроме Хаями. Родственники Бьякуи в этот раз перестали ворчать довольно скоро, вздохнули и смирились. А что они могли сделать, если у него даже в юности хватало упрямства, чтобы всех переупрямить?!
