Святая земля, год 1187. В битве при Хаттине христианское воинство терпит страшное поражение от войск султана Саладина. Чудом оставшийся в живых шотландский рыцарь Александр Синклер, тамплиер и агент братства Сиона, тайной организации, действующей под прикрытием ордена, попадает в плен к сарацинам и скрывается под чужим именем. Цель братства — вернуть сокровище, похороненное под развалинами храма Соломона в Иерусалиме, задача Синклера в этом опасном деле — установить связь с ассасинами, злейшими врагами султана... Роман Джека Уайта — вторая книга трилогии о самом загадочном в мировой истории мистическом братстве — ордене тамплиеров.
Каждый франк чувствует, что с отвоеванием нами побережья
(Сирийского), когда покров их чести будет сорван и попран, эта
страна ускользнёт из их хватки, тогда как наша десница
протянется к их землям.
Воин Христов не боится убивать и ещё менее боится умирать.
Умирая, он служит собственным интересам, убивая же,
служит Христу!
Где находится Франция? Если бы кто-нибудь невзначай задал вам такой вопрос, вы бы, наверное, сильно удивились подобной необразованности. Как же иначе? Ведь каждому известно, где находится Франция, вы сами тысячу раз видели её на различных картах — там, где она находится и сейчас, где находилась всегда... Или, по крайней мере, где была последние десять тысяч лет, с окончания ледникового периода. Совершенно ясно: тут и спрашивать не о чем, и подобный вопрос является ярким свидетельством самого дремучего невежества.
И всё же вопрос этот стал занимать меня как автора исторических романов с самого начала работы над данным произведением. У меня есть непреложное правило: выписывать исторический фон в строгом соответствии с реалиями французского, британского и в целом европейского Средневековья, почерпнутыми из заслуживающих доверия исторических источников. Однако мне приходится отдавать себе отчёт в том, что подобный подход способен сбить с толку многих читателей, рассчитывавших всего лишь развлечься, провести несколько, смею надеяться, увлекательных часов над книгой, описывающей в числе прочего жизнь в те стародавние времена.
Например, работая над романами о короле Артуре, я вынужден был принять как факт и отразить в тексте то, что доблестный Lancelot du Lac (Ланселот Озёрный), считающийся повсюду французским рыцарем, никак не мог быть французом, поскольку в пятом веке нашей эры, сразу после распада Римской империи, не существовало самого понятия «француз». И французское прозвище du Lac (Озёрный) он носить не мог, ибо в ту пору территория нынешней Франции ещё звалась Галлией. Французского языка тогда не существовало, а наречие франков — вторгшегося в Галлию германского племени, которому лишь спустя годы и годы предстояло дать имя завоёванной стране, — являлось одним из множества варварских германских диалектов.
С подобными затруднениями, пусть и не такими большими, я столкнулся и при написании этой книги. Хотя страна, а точнее, географическая территория, именуемая Францией, в двенадцатом веке уже существовала, этим словом в ту пору обозначали вовсе не то, что мы называем Францией теперь.
Во Франции царствовал королевский дом Капетингов, однако его владения оставались относительно скромными. В описываемый период на французском троне восседал король Филипп Август; его держава, центром которой являлся Париж, представляла собой узкую полосу земли, протянувшуюся к проливу Ла-Манш. В ближайшие полтора столетия державе предстояло объединить прилегающие земли, но пока она делала лишь первые шаги на этом пути.
В начале двенадцатого века небольшой королевский домен был окружён могущественными герцогствами и графствами, такими как Бургундия, Анжу, Нормандия, Пуату, Аквитания, Фландрия, Бретань, Гасконь. С севера к королевству прилегала территория, именуемая Вексен, — ей вскоре предстояло оказаться в составе королевских земель. Все жители названных территорий говорили на разных диалектах одного и того же языка, который уже именовали французским, однако французами себя называли лишь те, кто жил в королевском домене. Все прочие с гордостью именовали себя анжуйцами (обитателями Анжу), нормандцами, фламандцами, бретонцами, гасконцами, бургундцами и так далее.
Ричард Плантагенет — герцог Аквитанский и граф Анжуйский — во многих отношениях был гораздо богаче и могущественнее французского короля. После смерти своего отца, Генриха Второго, он стал королём Англии Ричардом Первым, прославился под рыцарским именем Ричард Львиное Сердце и получил в наследство от отца и матери, урождённой Элеоноры Аквитанской, настоящую империю, намного превосходившую владения короля Филиппа.
