Небосвода завесу раздвинувши, некий игрокК беспрестанной игре принуждает находчивый рок.Весь в цимбалах ковер, плясунов же, как видно, не стало.В море — жемчуга тьма, да ловцов многоопытных мало.В небе сонмы дирхемов и много мечей и венцов.Ниспослать их тебе небосвод благосклонный готов.Если сильной душой пожелал бы ты крыл Гавриила,Их тебе подарила бы дивная, высшая сила.У нее столько кладов, что сколько бы ты ни унес,Будет взорам казаться: их отблеск лишь только возрос.К дивным тайнам иди и дорогу осматривай строго.В дверь кольцом постучи, ведь за нею прекрасного много.Этот в яхонтах путь, камень мудрости блещет на нем.Всё ты должен постичь, озаренный волшебным огнем.Тут в руке дерзновенной калам обломился, — и сталиВсе сокровища тайной: их синие ткани застлали.Но в потайном саду каждый миг новый видится плод.Он прекрасней прекрасных, он дивного лада оплот.Нить горящих сердец, что в жемчужнице этой зардели, —Ожерелье, что пламенней многих иных ожерелий.Те, что шествуют здесь, что проходят один за другим —Умудренней премудрых. Кого приравняем мы к ним?Разум в мысли влюблен, на него не подействуют чарыЮных лет, и его не смутит долголетием старый.Говорят, будто камень, когда ему много веков,Может яхонтом стать, но иных я знавал стариков.Чем старее они, тем настойчивей; все им помеха.Громогласны они, как в горах многократное эхо.Хоть ты им и знаком, но когда им подашь молоко —«Яд, — воскликнут он, — умерщвлять этим ядом легко!».Мало старых, что в новом отрадные чувствуют чары.К молодому сочувственно редко относится старый.Новой розой любуются: это отрада очей.Старый шип только ранит. Чей взор он порадует? Чей?Молодой виноград исцеляет глаза. Только стоныЗмеи старые вызовут: это не змеи — драконы.Благотворные мысли, чье место — сосуд головы.Старый мозг отвергает. Они ему чужды. Увы!Те, что книги прочли, где созвездьям чертились дороги, —Календарь устарелый. Указ их не надобен строгий.Много старых собак, что прожорливей львов, и ониРвут газелей на части. Господь, нас от них сохрани!Коль на старых волков взор незлобный бестрепетно бросив,Я спокойно стою, ты скажи: «Появился Иосиф».Что удар стариков! Это робкий, не сильный удар.Но виновен ли я, что огонь во мне дышит и жар?Если юность — познанье, и если в ней много раздумья,То не скрыто ли в ней также буйное пламя безумья?Вижу много жасминов. О ложь их седой белизны!Это — злые индийцы, их скрытые души черны.Я, что с розою схож, я, чей клад осчастливят народы,Я желаю быть старым уже в эти юные годы.Тот, кто к прежнему клонится, ценит лишь только себя.Он творцу не внимает, помоги его не любя.Юный месяц, ты видел в его новолунье прекрасном,Стал он полной луной; полнолуньем он сделался ясным.Возле пальмы высокой, коль можешь, высоко ты стань,Как иначе до финика сможет дотронуться длань?«Это только зерно», — мне какой-то послышался голос.Почему он зерном называет поднявшийся колос?Морем стал водоем, бывший прежде ничтожным ручьем.Почему ж только прежним остался он в сердце твоем?Скрылась ночь от зари, многозвездным прикрывшись узором, —На нее новый день глянул новым внимательным взором.Мудрый враг, что всечасно готов на тебя нападать,Лучше друга-невежды, что всем неразумным под стать.Если видишь тростник, что смотреть на окрестные травы!В тростнике ценен сахар; лишь он удостоился славы.Одаренных цени, а не тех, что желают прослыть.Дичью быть для возвышенных — значит, возвышенным быть.Не в воде ли вся ракушка, все же нам ведомо: нуженТолько вес малой капли для лучшей из лучших жемчужин[109].Нужно сердце кружить, нужно вихрям не ведать конца,Чтоб во тьме заприметить сверкающий камень венца.Если знамя возникло и новым является зовом, —Охранять это знамя, иди с этим знаменем новым,Не разрушен еще многоцветного мира рибат,И ковров не свернули: слова и напевы звучат.Не кори этот мир, все прими иль с отрадой, иль кротко.Иль узнаешь, как дьявол, что значит ременная плетка.Если ты небосвода признать не желаешь права,У ворот непризнанья поникнет твоя голова.
