В нападении на головной корабль конвоя было что-то скучное. Фрегат не пытался маневрировать или отстреливаться, даже если мою стаю сонары обнаружили, то экипаж на нее вообще не отвлекался. Ну, им же хуже! Я направил барракуду прямо в борт вражеского корабля, и как только до покрытой отложениями и водорослями плиты осталось менее метра, отдал команду на подрыв. Ох, черт! А это больно! Не иначе Альта постаралась, для того чтобы я хорошенько прочувствовал, каково это — быть взорванным изнутри!
Я хотел перехватить управление и над остальными барракудами, но опоздал — вся ведомая лидером стая врубилась в борт фрегата и подорвалась. Сработал алгоритм «делай как я», и я ему благодарен за то, что мне заново не пришлось испытать неподражаемые ощущения, как тебя разрывает на сотню кусочков.
Общий вес жидкого взрывчатого вещества, закачанного в рыбину, не превышал двухсот грамм. Осколки, могущие повредить корпус корабля, в живой бомбе отсутствовали. Но барракудами я потопить корабль и не намеревался. Мне требовался визуальный эффект, обманка, которая отвлечет от себя внимание наблюдателей.
Корпус «Левиафана» загудел. Вибрация передалась через кресло, «Левиафан» накапливал энергию для своего самого жуткого оружия — курсовой волновой пушки.
— Выстрел! — прозвучал бас Божко.
Вибрация прекратилась, к обреченному фрегату понеслась смертоносная волна. Ниже ватерлинии броня как таковая у фрегата отсутствовала, волна прошла сквозь обшивку, как сквозь бумагу, натворив кучу бед и фактически разрезав корпус несчастного корабля пополам. Для диспетчерской службы Бирюзового Дола авария выглядела как последствие многочисленных взрывов вокруг фрегата. Вряд ли до наблюдателей дошло, что фрегат стал жертвой неведомой субмарины. Для меня это важно, ведь вокруг поля боя крутились две сопровождавшие конвой подлодки Ома. «Левиафан» и с ними справится без особых проблем, но задуманная мной операция должна проходить стремительно, с ее началом каждая секунда на счету. И я не хотел терять время на возню с подлодками.
Если в Бирюзовом Доле что-то в гибели фрегата, уходившего под воду с ревом выходящего из трюмов воздуха, и показалось подозрительным, то в следующий момент диспетчерам Ома стало резко не до тонущего корабля. Подопечные Энн и Яна добрались до грузовых судов. И начали настоящую резню!
Мои соратники управляли более солидными тварями. Живыми торпедами весом под восемьсот килограммов, способными разгоняться под водой до умопомрачительных ста километров в час! У каждого из них в управлении было всего по три марлина, но над ними атлантка поработала основательно. Голову и лоб рыбы Альта закрыла толстыми броневыми пластинами, длинное рыло удалила, вместо него внедрив узкий длинный стержень из сверхпрочной керамики. Подобным оружием акула распластала батискаф, в котором за мусором, оставшимся после атлантов, спускались Энн и Текео.
У транспортов на воздушной подушке одно преимущество — скорость. Они не плыли, а буквально летели над водной поверхностью, поднимая тучи брызг. При этом траспортникам не надо заморачиваться с точкой высадки десанта. Если надо, они могли и на пляж вылететь. Но за любое преимущество приходилось расплачиваться. Массивные суда удерживались в воздухе за счет давления, нагнетаемого мощными турбинами им под «юбку», которая представляла из себя тонкую композитную пленку, натянутую на каркас-клетку. Чтобы посмотреть, насколько тета-марлины справятся со своей задачей, я попросил Альту сфокусировать камеры на судах конвоя.
Первой свою тройку убийц вывела на цель Энн. Большая овальная лодка, летящая впереди строя, вдруг как будто споткнулась обо что-то, торчащее из-под воды. Ее закругленный нос завалился налево и вниз, корму с двумя молотящими воздух пропеллерами наоборот, подкинуло вверх. Я успел заметить блеснувшее возле борта судна серебристое тело. Оно поднялось на поверхность и проплыло вдоль борта, оставляя за собой распоротую пленку «юбки». Атакованный десантный бот застопорил ход, чтобы не перевернуться, и осел в воду. Казалось бы, это никакой угрозы для судна не несет, оно обладало положительной плавучестью и прекрасно держалось на воде. Но атака второго марлина эту плавучесть сильно уменьшила — рыбина прошлась вдоль второго борта, на ходу своим носом-мечом разрубая обшивку и переборки за ней. Как бритвой полоснула по ткани!
Судно начало заваливаться на бок, а троица марлинов устремилась к следующему десантному боту. Обрабатывали рыбины корабли на «раз-два-три». Легкие турели, установленные на транспортниках, водили за ними своими стволами, умудряясь даже выпускать короткие очереди… Но очереди бестолковые, марлины метались слишком быстро.
