Сокрушенная империя полностью

– А что непонятного в слове ограничение скорости, придурок?

Думаю, дело как раз в ограничении, ведь у Оукли их нет.

Джейс раздраженно поднимает руки, когда Оукли снова хохочет.

– Конечно, пошел я за то, что не хочу, чтобы мой лучший друг попал в аварию и разбился. – Выражение его лица становится серьезным. – Хорошо… ладно. Можешь учить Бьянку водить. – Затем Джейс угрожающе тычет пальцем ему в лицо. – Но только попробуй научить ее своим дерьмовым привычкам за рулем.

Оукли поднимает руки.

– Обещаю, что Бьянка Ковингтон будет цела и невредима.

Мне приходится силой заставить свое сердце биться.

Джейс успокаивается.

– Хорошо. – Братец осматривает нашу компанию. – Раз уж мы все здесь, может, сходим в Суши-Суши пообедать?

– О да, – соглашается Оукли.

Взяв Оукли под руку, Дилан улыбается.

– Мне кажется, мы целую вечность не проводили время вместе. Чем ты вообще занимаешься?

К счастью, ни Джейс, ни Дилан не обращают внимания на взгляд, который бросает на меня Оукли.

– Да ничем, – говорит он, снова сосредоточившись на своей двоюродной сестре. – Живу.

Очень быстро становится понятно, что между нами есть еще одно негласное правило.

Не рассказывать о нас ни одной живой душе.

Глава двадцать шестая

Оукли

Я стою в пустой аудитории, сметая мусор на совок, когда слышу шаги за своей спиной. На секунду я задумываюсь о том, что это Джейс, который решил продолжить драку двухнедельной давности, но потом слышу голос:

– Тебе жить надоело?

Коул. Еще один Ковингтон.

И мой бывший лучший друг.

Я поворачиваюсь.

– Какого черта тебе нужно, Ковингтон?

Коул складывает руки на груди, в его глазах отражается ярость.

– Стоун сказал, что ты приставал к Бьянке.

Это заставляет меня рассмеяться, потому что этот мелкий засранец не только мямля, но еще и стукач.

Коул делает шаг вперед.

– Чего смешного, ублюдок?

Я говорю ему как есть.

– То, что жених Бьянки прибежал к тебе жаловаться.

Я могу поклясться, что на мгновение его губы приподнимаются в ухмылке, но затем лицо снова становится серьезным.

– Он беспокоится за нее. – Коул качает головой. – Но это неважно. Важно то, сколько раз нам еще придется сказать тебе держаться от нее подальше, прежде чем до тебя дойдет?

Я собираюсь сказать, что Бьянка взрослая девочка, и, если она хочет, чтобы я был частью ее жизни, я не собираюсь ей мешать, но он продолжает:

– Тебе оказалось мало того, что ты едва не убил Сойер, продав ей наркотики? Решил забрать у меня младшую сестру?

Вот оно.

Вся тяжесть вины, которая прячется где-то в глубине моего нутра, обрушивается на меня лавиной.

Я мог бы начать оправдываться. Сказать, мол, Сойер клялась, что аддералл был нужен ей, чтобы заниматься, и, поняв, что у нее проблемы, я попытался остановить ее… но было уже слишком поздно.

И сейчас это не имеет значения.

Я вообще не должен был продавать ей это дерьмо. Она была моим другом. Я заботился о ней. И в итоге сделал ее своим клиентом. Брал ее деньги, чтобы было на что жить.

А Бьянка?

Тому, что я сделал с ней, нет оправданий. С этим мне придется жить до конца своих дней.

Я смотрю ему в глаза.

– Прости.

Это чертовски искренние извинения. Видит бог, я не желал никому зла.

Коул борется с желанием ударить меня, но от моего выражения лица его гнев ослабевает и сменяется грустью. Он потирает шею.

– Извинения тут не помогут, Оук. Не в этот раз.

Мне нечего на это ответить, потому что он прав.

Коул резко вздыхает.

– Честно? Если бы тебе правда было не насрать на нее, ты бы держался подальше. Она теперь счастлива, чувак. Действительно счастлива. – Он смотрит мне в глаза. – Отпусти ее.

Когда он собирается уходить, внутри меня начинает шевелиться назойливое ощущение.

– Коул, – окликаю я его, когда он уже у двери.

Коул останавливается.

– Что?

– Не думаю, что это правда.

Он смотрит на меня с непониманием.

– В смысле?

– То, что она счастлива. – Сжав метлу, я добавляю: – Можешь сказать, что я чокнутый, но что-то не так. Он ей не подходит.

Я это чувствую.

Коул усмехается.

– Я не скажу, что ты чокнутый. Ты ревнуешь. – Он напрягает челюсть. – Она счастлива со Стоуном. Поверь, если бы это было не так, мы бы узнали. И, в отличие от тебя, он хороший парень, который желает ей всего самого лучшего.

– Я тоже желаю для нее самого лучшего.

И именно поэтому я говорю ему, что здесь что-то не так.

– Тогда держись подальше, – отрезает Коул и уходит.

Я не могу.

Не только потому, что мое сердце против. Но и из-за этого чертового ощущения внутри, которое подсказывает, что я должен быть рядом.

Потому что она нуждается во мне.

Глава двадцать седьмая

Бьянка

Я нахожу Оукли в пустой аудитории.

Осторожно подхожу к нему, надеясь, что он еще не передумал насчет нашей дружбы.

– Привет.

Он замирает.

– Привет.

– Слушай, – начинаю я, делая шаг вперед, – я знаю, на днях был настоящий кошмар, но я надеюсь, мы все еще можем проводить время вместе.

Я жду, что он откажется, но, к моему удивлению, этого не происходит.

– Я работаю с двенадцати до восьми, а потом свободен.