Рем сильнее сжал руку вокруг моей талии и выражение лица Мэтта немедленно изменилось с яростного до беспокоящегося. Не могу винить его; он вырастил меня, прошел через все тесты и сидел со мной, пока невролог выдавал мне плохие новости о том, что у меня рассеянный склероз (прим. пер. — хроническое аутоиммунное заболевание, при котором поражается миелиновая оболочка нервных волокон головного и спинного мозга. Заболевание в основном возникает в возрасте 15–40 лет. Особенностью болезни является одновременное поражение нескольких различных отделов нервной системы, что приводит к появлению у больных разнообразных неврологических симптомов). Я помню, как он потянулся и взял мою руку. Это был самый успокаивающий жест, который он мог когда-либо сделать. Никаких слов. Никакой злости за то, с чем придется столкнуться. Просто поддержка. Я всегда буду помнить этот момент. Мне было 16, и я была напугана, не понимала, что это все значит на всю оставшуюся жизнь. Но я знала, что у меня есть Мэтт, и это делало все намного менее пугающим.
— Тебе нужно присесть, — прошептал Рем мне в ухо.
— Я в порядке. Просто не отпускай меня минутку, — его рука вокруг меня — единственное, что удерживало меня от того, чтобы шлепнуться на мою попу. — Мэтт, я люблю тебя. Но я могу за себя постоять, — он открыл свой рот, и я быстро продолжила, — Отвали.
Он посмотрел на Рема.
— Обидишь ее снова, и тебе придется переехать в другую страну.
— Я перееду куда угодно, но она отправится со мной.
— Вот дерьмо, — пробормотала я.
— Залазь, красавица.
— Ты вообще имеешь хоть какое-то представление, что такое РС? Мне кажется, что нет и…
— Мэтт. Не надо, — дерьмо. Рем не сносил никакие обвинения так легко.
Но Мэтт продолжил.
— Она никуда не может поехать. Она больна, и ее болезнь пожирает миелин в ее нервных клетках. Ты вообще представляешь, что такое миелин? Ну, а я, черт возьми, знаю! И она никогда не поедет с тобой в турне, ты подумал об этом? Медицинская страховка не распространяется за пределы страны. Готов поспорить, ты никогда не думал об этом так далеко, не так ли? Я задаюсь вопросом, почему? Потому что ты сумасшедший, гребаный придурок, вот почему. Попользуешься ей, а потом оставишь, когда станет тяжело. Мой совет… уходи сейчас, прежде чем я надеру тебе задницу, когда ты, черт возьми, причинишь ей боль снова.
Оу. Я опешила от слов Мэтта. Он всегда защищал меня, и я люблю его за это, но это так же злит меня, поэтому я скрываю свой диагноз от всех, я не рассматривала себя так, как это сделал только что он. Слабой. Уязвимой. Неспособной. Я не была такой, и я боролась с этой реальностью чертовски сильно, чтобы быть уверенной, что я не такая.
Рем настоятельно подтолкнул меня к переднему сидению и затем отступил. Я схватила его за руку, но он вырвался и направился к Мэтту. Он не мешкал, когда нанес первый удар. Хотя Мэтт был готов и в последнюю секунду уклонился от удара, он принял его в плечо, вместо челюсти. Рем сбил Мэтта на тротуар.
— Мэтт. Остановись. Рем, — я не могла ничего сделать, кроме как сидеть там и наблюдать, как они дерутся и перекатываются по земле. Я вздрогнула, когда услышала резкий треск, когда кулак Мэтта нашел щеку Рема, а потом Рем локтем прошелся по лицу Мэтта.
— Прекратите.
Рем прыгнул сверху на Мэтта и обхватил рукой его шею, перекрывая ему подачу воздуха.
— Ты же ведь ни черта не понимаешь, да? Ее болезнь не властвует над ней… это она держит болезнь в чертовых железных перчатках. Она скрывает это от тех, кто многое значит для нее, потому что ты относишься к ней, как к гребаной больной, и она думает, что и остальные будут делать так же… но она не больная. Она живет. И я намереваюсь быть с ней каждую минуту этого, — его голос стал тише. — И, если придется покинуть группу, значит я уйду. Но никогда больше не говори, что я использую ее.
Мое дыхание сбилось от слов Рема. Он встал, и его глаза немедленно нашли мои. Его слова эхом проносились в моей голове снова и снова.
Он понимает.
Он понял все.
Он знает, как я себя ощущаю.
И он что, только что сказал, что оставит группу ради меня?
На этот раз я была безмолвна. Дразнящая теплота прошла через мое тело, когда мы уставились друг на друга. Я слышала, Мэтт поднялся на ноги, но я не могла отвести глаз от Рема. Разве я не обещала себе жить каждый день по полной? Рисковать? Был ли Рем риском, который я соглашалась принять? Не было сомнений, я хотела его, но я все еще была не готова прыгнуть в наши отношения двумя ногами, как он того хотел. С Ремом требовалось соблюдать осторожность, и прямо сейчас я была одной ногой там, другой тут.
— Детка, — сказал он и протянул руку. Она опустилась в мою, и мне захотелось вздохнуть.
Я посмотрела на брата.
— Мэтт, неважно, что произойдет… Я буду в порядке.
