Я снова взглянула на Рема. Большая ошибка. Его глаза наполнились таким сильным желанием, что оно скрутило меня, подхватило все мои внутренности и принесло меня к нему. Проклятье. Он даже еще не тронул меня, а я уже захотела дотронуться до себя, чтобы остановить боль, безжалостно пульсирующую. У меня есть контроль. Есть. И теперь он просачивается через мои пальцы, как песок.
Я развернулась, чтобы снять бюстгальтер.
— Лицом ко мне, — приказал Рем.
Я расстегнула бюстгальтер, и он упал. Я медленно повернулась, ожидая, что его глаза будут на моей груди. Но нет. Они оставались на моих глазах.
— Даже просто раздеваясь, ты каждый раз сражаешься, чтобы контроль был у тебя. Ты настолько зациклена на том, чтобы быть сильной, что не позволяешь всему идти своим чередом, когда это нужно. — Рем шагнул ко мне, а я задышала так быстро, что моя грудь так тяжело вздымалась и опадала. Он остановился в дюймах от меня, так близко, что я могла почувствовать волокна его одежды, щекочущие мои волоски, которые стояли дыбом. — Когда ты сделала татуировку, детка?
Это было после того, как он уехал в турне. Все уехали, а Джорджи и я решили, что немного боли — это хорошая идея. Это моя первая, и я обожаю ее, лошадь в стиле трайбл сбоку на ребрах. Он провел пальцем по чернилам, и по моей коже побежали мурашки.
Я едва дышала, когда грубо прошептала:
— Никакого секса.
Рем усмехнулся.
— О, детка, я знаю правила, и я также не собираюсь их нарушать, — он кивнул в сторону ванной. — Готовься ко сну.
Я сделала глубокий вдох, чтобы возразить, когда поняла, что здесь не с чем спорить. Я подхватила свою розовую дорожную сумочку, шагнула в смежный туалет и закрыла дверь. Только, когда осталась одна, я позволила эмоциям нахлынуть на меня. Я положила руки на край раковины и уставилась в зеркало, и то, что я увидела там, полностью ужаснуло меня.
Я чувствовала себя уязвимой для эмоций, приближающихся ко мне. Он забирал контроль… Нет, он уже был у него, а это значит, он смог бы вывести меня на эмоции, с которыми я не хочу сталкиваться лицом. Я хотела бы, чтобы у нас был шанс, но, чтобы сделать это, я должна была впустить его… полностью.
Я резко отвернулась, почистила зубы, облегчилась, потом вышла и свернулась в кровати. Рема поблизости не было, и я была рада, потому что, если бы он увидел мое лицо, знал бы, что я видела в зеркале.
Я натянула простыню на плечи и обмоталась ею, просунув между ног, и после этого, совершено измотанная, погрузилась в сон.
Я проснулась такой разгоряченной и липкой, будто лежала в сауне. Я пыталась сдвинуть пуховое одеяло в сторону, но это было не из-за одеяла, — это Рем: его рука, аккуратно обнимавшая меня за талию, ноги, закинутые на меня поверх моих, в то время как большая часть его тела прижималась ко мне сбоку.
Дерьмо, я была в коттедже-хижине-лачуге-какой-то-хреновине. Наедине. С Ремом. И я была в своих трусиках, а его нога переброшена через мое бедро — его обнаженная накачанная нога.
Боже правый. Когда он залез в кровать? Боже, он голый? На нем хотя бы боксеры есть? Я справлюсь с этим. Но мой разум зашел уже слишком далеко, обдумывая мысль о нем голом, и о его члене, твердо прижимающемся ко мне, пока его приоткрытые губы находились у основания моей шеи.
У меня был выбор: я могла бы тихо повернуться и сделать так, чтобы его член скользнул внутрь меня, или тихо выбраться из постели. Я выбрала второй вариант, потому что, на самом деле, мне нужно хоть немного контролировать ситуацию и побыть упрямой, я хотела, чтобы Рем первым нарушил свои же правила.
Я положила руку на его запястье, затем аккуратно попыталась поднять ее с себя. Это было похоже на подъем штанги, привязанной к полу. Она не двигалась.
— Возвращайся ко сну, красавица, — пробормотал он у моей шеи. От вибрации его губ у меня побежали мурашки удовольствия по коже. Мне правда нужно срочно сбежать.
— Ты нарушаешь правила.
— Когда это сексом стал сон?
— Что? Нет. Не стал, но ты голый и достаточно близко.
Он усмехнулся и уткнулся в мое плечо.
— О, детка, ты бы знала, если бы я был в тебе, тогда ты бы точно не задавала вопросов.
— Да, знала бы.
— Возвращайся ко сну.
— Я хочу встать.
Он вздохнул и прижал меня ближе.
— Ты когда-нибудь прекратишь бороться? — его голос был грубым, ленивым, таким утренним, и это сделало меня влажной. Кого я пытаюсь обмануть? Я уже была влажной. — Где та веселая безбашенная девчонка, которую я когда-то знал? Я хочу ее назад.
— Потерялась, — пробормотала я, не ожидая, что он услышит.
— Тогда мы найдем ее, — прошептал он у моего плеча, которое осыпал поцелуями.
Дерьмо.
— Я хочу встать, Рем.
— Тебе нужно пописать?
— Нет.
— Тогда ты останешься здесь. Я не готов вставать, а тебе нужно научиться расслабляться и высыпаться.
— Я так никогда не высплюсь.
— Чушь. Мы проведем два дня в постели.
— Когда это сон стал сексом?
— Ммм.
