– На лагерь, куда мы пришли, напали, – устало сказала Вивенна, дойдя до верха лестницы. – Отряд безжизненных. Они начали убивать людей.
– Владыка Цвета! – воскликнул Парлин. – С Золотцем все в порядке?
Вспыхнув, Вивенна развернулась на площадке, глядя на него сверху.
– Почему ты спросил о ней?
Парлин пожал плечами:
– Думаю, она милая.
– Как ты можешь такое говорить? – спросила Вивенна, мимоходом отметив, что ее волосы снова краснеют. – Ты разве не обручен со мной?
Он нахмурился:
– Вивенна, ты была обручена с королем-богом.
– Но ты знаешь, чего хотели наши отцы, – сказала она, подбоченившись.
– Да, – ответил Парлин. – Но… ну, когда мы покинули Идрис, я посчитал, что нас все равно лишат наследства. Нет смысла поддерживать притворство и дальше.
«Притворство?»
– Послушай, Вивенна, давай по-честному, – улыбнулся Парлин. – Ты на самом деле никогда не была со мной мила. Знаю, что ты считаешь меня глупым. Наверное, ты права. Но, думаю, если бы я тебе нравился, ты бы не давала мне почувствовать себя тупицей. Золотце на меня ворчит, но иногда смеется моим шуткам. В отличие от тебя.
– Но… – Вивенна почти утратила дар речи. – Но тогда почему ты пошел со мной в Халландрен?
Он моргнул.
– Хм, ради Сири, конечно. Разве мы не за этим приехали? Чтобы ее спасти? – Парлин мягко улыбнулся и пожал плечами. – Спокойной ночи, Вивенна.
Он сошел по ступеням и позвал Золотце, чтобы убедиться, все ли с ней в порядке.
Вивенна проводила его взглядом.
«Парлин вдвое лучше меня, – со стыдом подумала она, повернувшись к своей комнате. – Но почему-то меня это больше не волнует».
У нее уже все забрали. Почему не забрать и Парлина? Заходя в комнату, Вивенна почувствовала, что ее ненависть к Халландрену еще немного укрепилась.
«Мне просто надо поспать, – подумала она. – Может, поутру я смогу наконец понять, что, во имя Цвета, я делаю в этом городе».
Одно она решила твердо: она намерена учиться пробуждать. Вивенна из прошлого имела право стоять с гордо поднятой головой и объявлять дыхание нечестивым, но этой Вивенне в Т’Телире не было места. Истинная Вивенна пришла в Халландрен не ради спасения сестры, а потому, что не могла вынести свою незначительность.
Она научится. Таким будет ее наказание.
Зайдя в комнату, она плотно закрыла дверь и заперла на задвижку. Затем подошла к окну, чтобы задернуть шторы.
На балконе, расслаблено прислонившись к перилам, стоял мужчина. Его лицо покрывала многодневная щетина, он был одет в темную одежду, изношенную почти до лохмотьев. Незнакомец держал черный-черный меч.
Вивенна подскочила, вытаращив глаза.
– От тебя, – злобно сказал он, – куча проблем.
Вивенна хотела было закричать, но занавески метнулись вперед, окутав шею и рот. Они затянулись, удушая ее, обернулись вокруг тела, примотав руки к туловищу.
«Нет! – мысленно вскричала она. – Я пережила нападение и стычку с безжизненными для того, чтобы меня схватили в моей же комнате?»
Она сопротивлялась, надеясь, что кто-то услышит звуки борьбы и придет. Но никто не пришел – по крайней мере, пока она не потеряла сознание.
Гимн Света проводил взглядом молодую королеву, метнувшуюся прочь из его ложи, и ощутил странный укол вины.
«Как нехарактерно для меня», – подумал он, отпивая вина. После винограда оно показалось кисловатым.
А может, кислое ощущение возникло по иной причине. Он говорил Сири о смерти короля-бога со своей обычной легкомысленностью. По его мнению, правду всегда лучше высказывать напрямую и по возможности в забавной форме.
Он не ждал такой реакции от королевы. Кем для нее был король-бог? Ее отправили к нему в жены, скорее всего, против воли. И все же она кажется огорченной возможностью его смерти. Гимн пристально смотрел ей вслед.
В синем с золотом платье она казалась такой маленькой и юной.
«Юной? – подумал он. – Но она живет на свете дольше, чем я».
Гимн сохранил кое-что из прежней жизни, в том числе и ощущение возраста. На пять лет он себя не чувствовал, он казался себе старше. Годы должны были научить его держать язык за зубами и не болтать о вдовстве юных женщин. Может ли девочка действительно испытывать какие-то чувства к королю-богу?
Она находилась в городе всего пару месяцев, и Гимн по слухам знал, на что похожа ее жизнь. Она должна исполнять обязанности жены с человеком, с которым не может поговорить и которого не может понимать. С тем, кто воплощал все, что ее культура считала богохульством. Таким образом, единственное, что мог предположить Гимн, – королева обеспокоена собственной судьбой после того, как ее муж убьет себя. Закономерное беспокойство. Со смертью мужа она потеряет и большую часть своего положения.
Кивнув самому себе, Гимн перевел внимание на спорящих жрецов. Они уже разобрались с канализацией и патрулями стражи и сменили тему.
– Мы должны подготовиться к войне! – прогремел один из них. – Недавние события ясно показали, что мы не сможем сосуществовать с идрисцами и надеяться на мир или безопасность. Конфликт разразится, желаем мы того или нет.
Гимн Света сел поудобнее и прислушался, постукивая пальцем по подлокотнику кресла.
