Героин сделал взгляд Ветки смелым и ярким, и она вперяла его неотрывно в наименьшего из братьев. Последний, безошибочно заметив предпочтения Ветки, закинул леопардовую накидку на плечо, оставил середину зала, отошел в сторону и оперся о колонну, делая вид, что наблюдает за своими так называемыми братьями – ибо роднили их только леопардовые шкуры облачений. В этот миг появились двое лакеев – они втащили на середину два громадных серебряных колеса, между спицами у них пристегнуты были многие приспособления с шутихами и бенгальскими огнями. Наименьший из братьев Монтури, воспользовавшись зрительским напряжением в зале, созданным появлением этих двух примечательных колес, присел на край стула рядом с Веткой, якобы прикурить сигарету, и проговорил очень тихо и быстро, металлическим голосом:
– Меня зовут Марко, я свои номера закончил. Партнеры мои за двадцать минут исполнят свой трюк «Колесо фараона». Сбежим вместе?
Ветка не ответила, но встала и последовала за ним. Марко остановился у дверей в свою
– Жди меня. Оденусь за пять минут![25]
Ветка, не слушаясь, пошла следом и сказала сухо:
– Я останусь здесь.
В этот миг ее слегка скрутило коликами, и она ощутила восторг: тут же вспомнила, как мать запрещала ей вишни, заявляя, что от них ей будет худо; но в сознании Ветки впервые в жизни эти съеденные вишни оказались без червячка раскаяния. Недовольный Марко медлил переодеваться в Беткином присутствии.
– Дурак! – крикнула она ему, охваченная внезапной яростью. – Еще минута – и ты мне станешь отвратителен.
– Ты меня только что хотела, – ответил Марко удивленно.
– Хочу и
Говоря это, она выхватила шкатулку, собираясь нюхнуть, и в разные стороны полетели лежавшие в платке вишневые косточки; они раскатились всюду по цементному полу. Марко решил, что она спятила, но им уже овладела отрава желанья.
– Это не только моя комната… – ответил он изменившимся голосом, готовый подчиняться, – они сейчас придут переодеваться.
– Закрой дверь! Закрой дверь! – повторяла Ветка придушенным тоном, а сама уже начала расстегивать юбку.
Марко нажал на дверь, послышался жуткий треск; она осталась наполовину открытой – между деревом двери и щербатиной в цементе застряла вишневая косточка. Ничто не могло теперь сдвинуть дверь. Марко бился об нее, как таран, но с каждым новым ударом косточка застревала все сильнее, а дверь, закрывшись всего на пару дюймов, теперь вросла в пол намертво и не двигалась ни туда, ни сюда.
– Кретин! Недоумок! – вопила Ветка в ярости.
В это мгновенье сквозь разводы и волны стеклянной дверной панели оба заметили быстро приближавшиеся силуэты двух других братьев Монтури. Ни о чем не подозревая, они попытались открыть дверь, нажав бедрами, но та не поддалась. Тогда, втянув животы, чтобы как-то пролезть в щель между ней и косяком, братья с трудом просочились в комнату, один за другим, у обоих в каждой руке было по бутылке пива, подернутой морозной пленкой и ошметками соломы.
– Мы помешали? – спросил самый высокий брат Монтури, ставя бутылки на пол и потирая две длинные царапины поперек живота, оставленные дверью. Глянул на Ветку. – Простите, но нам больше негде одеться.
– Вы акробатка? – спросил второй брат.
Ветка не ответила. Она ждала с сигаретой во рту, когда Марко найдет спички.
– Она журналистка, – сказал Марко, уверенно прикуривая Ветке сигарету. – Хочет наших фотографий для газеты.
– Вот что нам нужно, – продолжил второй брат, – хорошенькую медновласую блондинку вроде вас – и «Колесо фараона» будет идеально! Мы тут можем хоть убиться, чтоб сделать интересный номер, хоть в тряпки измотаться, но не видать нам успеха без хорошенькой блондинки!
– Неплохая мысль, надо подумать, – сказала Ветка весело и дружелюбно. – У меня есть кое-какой опыт в танцах.
Она попыталась встать на цыпочки, но тут ее туфля поскользнулась на вишневой косточке, и она позволила себе упасть в объятья самого высокого брата, а тот поймал ее за талию и восторженно воскликнул:
– Смотрите! Никогда в жизни не видал я талии тоньше!
И в доказательство обхватил ее всю двумя руками – с тем же изяществом, с каким солдат берется за ружье, чтобы взять на караул. Удерживая, он осторожно ее поднимал, пока Ветка не достала до потолка. Она уже сменила гнев на милость и улыбалась весь путь наверх, не прекращая спокойно курить сигарету. И вот Монтури наклонил Ветку вперед, и та, напрягши все тело, развела ноги по сторонам братниной головы и раскрыла руки, словно изображая крылья самолета. В этот миг Ветка отчетливо услышала, как бурчит у нее в животе, и, желая заглушить этот звук, расхохоталась, хрустально вскрикивая, ибо в этой позе руки Монтури неизбежно щекотали ее.
– Попробуем-ка номер с сиреной, – сказал Марко, опустился на одно колено на пол и изготовился ловить Ветку.
