Уже неделя прошла, как команда вернулась домой, в Коноху. И каждый день, каждый незнакомый ни с девчонкой, не с ним идиот, а чаще идиотка, считали своим долгом показать, как им всем безмерно жаль. Как будто их жалость, даже будь она реальной и искренней, нужна ему. И тем более Тен-Тен. Как будто эта жалость что-то изменит. Но нет. Каждый раз, проходя мимо, они прекращали свой разговор, выражали ему свои соболезнования, а затем шли дальше, обсуждая поднявшуюся цену на рыбу и партию новых кимоно, что завезли в лавку. Им плевать на Тен-Тен, да и на него, по большому счету. Но нужно выразить свои соболезнования, иначе другие не поймут... Двуличные собаки.
Неджи повернул голову, глядя на могилу своей напарницы. Он тоже должен что-то сказать. Но никакого лицемерия. Из уважения к себе и к ней, он должен сказать правду. Кем она была для него? Напарницей. Хорошей напарницей. Не лезла под руку, подчинялась, прикрывала спину. Этого было достаточно. Они не были настоящими друзьями, у них не было общих интересов. Она считала его симпатичным, даже более симпатичным, чем выскочка Учиха. Но никаких личных чувств. Наверное именно это позволило им хорошо сработаться. Для них обоих это была работа, и ничего личного.
- Ты была хорошим напарником. Спи спокойно.
Вот так. Без обмана. Ровно столько, сколько нужно. Сухие слова. Слова, которые выражают все.
Что же до него самого... Было время, когда путь его был ясен и открыт. Святые дни детства. Он точно знал, кто он, зачем он здесь, и что он должен делать. Он знал, зачем тренируется, ради чего живет, цель была ясной и яркой звездой она освещала ему путь. А потом умер отец. И с его смертью жизнь Неджи заволокло туманом неопределенности и сомнений. Он больше не был уверен в своей цели. Он больше не был уверен, что хочет быть тем, кем является. С каждым днем туман становился все гуще и непроглядней, а путеводная звезда исчезла с небосвода.
Он стал взрослее и злее, пытался прорваться сквозь дымчатую завесу, штурмуя ее отчаянно и яростно, надеясь с помощью силы, добытой талантом и упорством, прозреть. Понять. Но этому не суждено было случиться. Разве это не смешно? Имея бьякуган, глаза, видящие суть, он оставался последним из слепцов. Он видел, что происходит вокруг, но не мог понять причин и сути. Время шло, а он так и не смог смириться со смертью отца. Не видел, не мог понять причины, по которой отец должен был умереть. Не мог понять, почему он должен будет так же умереть за кого-то.
"Видимо, это наше проклятие, рок додзютсу, - подумал парень, - Прославленные Учиха, со своими глазами, замечающими каждую деталь. Они способны рассмотреть рисунок крыльев на мухе, сидящей на противоположной стене, и не заметить бегемота, заполнившего комнату. А мы, Хьюга, видим все вокруг себя и перед собой, но порой не способны понять, что именно мы видим. Была в этом некая ирония, как будто ученик, усердно зубривший ночи напролет, придя на экзамен с удивлением узнает, что все подготовили шпаргалки, и один он такой честный дурачок. Так же и я. Добыв почетное и бесполезное звание "гений", продул худшему ученику в Академии. Честный дурачок, пытавшийся жить по чужим правилам и выиграть по этим правилам в чужой игре"
И вот прямо сейчас Неджи переживал трагедию невероятно глубокую по своей сути. Трагедию, вызванную неожиданным прозрением. Он понял. Он узнал. Он увидел. В чем предназначение побочной ветви. В чем ее суть. В чем причина ее существования. Теперь он знал. Но не готов был смириться. Он снова оказался на том же месте, на котором стоял когда-то. Он уже хотел свернуть с этого пути. Он уже хотел изменить свою судьбу и предназначение. Он нашел лазейку. Выход. Способ обмануть всех и в первую очередь себя.
Но он опоздал. И человек, который украл у него такой притягательный шанс...
Наруто!
От одного этого имени сжимались кулаки, а вены вокруг глаз вздувались активированным бъякуганом, всматривающимся в пространство в поисках несуществующего врага.
"Я ненавижу голубоглазого блондина! Я желаю поставить его на место! Я, как никто другой..."
... завидую ему...
Мысль показалась ведром прохладной воды, вылитым на голову.
- С каких пор я разговариваю сам с собой? - шептал он, - С каких пор я настолько устал от судьбы изгоя? Изгоя перед лицом всех. Целого мира. Я не могу больше быть счастливым, пока проклятая печать огненной меткой пылает на моей коже. Наследник по крови, и раб по судьбе.
